Нам потребовалось три года, чтобы добраться до Дану, и еще три года, чтобы вернуться. Наша остановка, чтобы похоронить мертвых среди звезд, стоила нам всего два дня — достаточно, чтобы перезапустить варп-двигатели.

Я не стал входить в фугу, хотя только фуга давала мне забвение. Мне не хотелось рисковать, что Кассандра проснется, пока я буду спать, сам будучи полумертвым. Если была хоть малейшая вероятность, что тень Ушары все еще сжимала ее сердце, она нуждалась во мне. Более того, я знал, что это путешествие действительно будет моим последним. Я намеревался сделать Дану местом своей последней битвы, но судьба, случай и высокомерие сговорились, чтобы помешать мне.

Гододдин станет моим концом. Будет концом.

И поэтому я медлил, следуя по «Демиургу», как призрак. Эти два дня на якоре могли стать нашей погибелью. Все то время, пока мы готовились, я чувствовал на себе их пронзительные взгляды. Без век, сверкающие, ищущие в ночи. Только наша малость спасла нас, и в этом факте я увидел часть замысла Абсолюта. Зачем создавать всю эту пустоту? Зачем создавать такую огромную бесконечность в пространстве? Столько пустоты?

Это был наш щит, как и в древние времена, когда Вайарту сожгли галактику, чтобы очистить ее от жизни. Они пропустили Землю, пропустили многие миры, и поэтому человечество смогло восстать из праха, встать и идти.

Свободное бросить вызов самим богам.

Те первые недели тянулись медленно. Я все еще был слаб, но в дни после похорон заставлял себя ходить на встречи с Альбе, с Лином, с капитаном Квараном и другими высокопоставленными офицерами. Было многое, что нужно было обсудить, многое, что им нужно было понять. Но, кроме Эдуарда, никто из них раньше не видел Наблюдателя.

«Каркас каждого корабля частично функционирует как экран Фарадея», — говорил Кваран, худой человек с бледным лицом, чьи ярко-красные глаза, несомненно, были такими же фальшивыми, как у Валки. Его волосы были цвета кованого золота, а клановый сайлаш вился фрактальными спиралями по левой стороне шеи и вдоль челюсти. «Это, несомненно, некоторая защита от этих существ».

«Но этого недостаточно», — резко ответил Альбе. «Большинство кораблей спроектированы так, чтобы минимизировать сопротивление сигнала для обеспечения связи. Этот корабль спроектирован так, чтобы не попадаться им на глаза, поэтому тот, кто напал на нас, был обнаружен будучи уже на первом трамвайном пути».

Мы сидели за тем же конференц-столом, за которым рассказывали князю Олорину о событиях на Воргоссосе. Рядом присутствовала Кетеван, капитан «Гаделики», теперь, когда бедняги Гошала не стало. Джаддианцы отсутствовали, их заменили Лин и его подчиненные. Торжественный великан Астор, верная тень Лина, возвышался по правую руку от стратига, а вокруг них расположилась группа других капитанов. Некоторых я узнал: Матьяш Шимоньи с «Сокрушительного Шквала» и капитан Дэйн с «Громовержца» оба присутствовали на Ганелоне. Но были и новые лица. Поррас и Уоттс - оба с Тирена, Липари и Джаэль. А еще были тавроси. Ванна Кваран был назначен их первым среди равных, но Лин предложил пригласить всех трех капитанов, учитывая, что их число значительно сократилось.

И Анназ был там, представляя свой народ, а Рамантану и Отомно стояли на страже у двери.

«Что же делает этот корабль таким особенным?» — спросил капитан Уоттс, постукивая стилусом по столу.

«Одним словом?» — спросил Альбе, полируя очки платком. «Геометрия».

«Геометрия?»

Эдуард бросил на меня быстрый взгляд. «Я провел с пилотом больше времени, чем кто-либо здесь, за исключением лорда Марло, пытаясь понять эти вопросы. «Демиург» был спроектирован деймоном Сагары именно для того, чтобы ускользать от этих существ. Это больше, чем эффект экрана Фарадея, создаваемый надстройкой. Подумайте, как можно сконструировать корабль, чтобы минимизировать его обнаружение радаром. Сама конструкция корабля скрывает нас».

«Как скрывает?» — упорствовал Уоттс.

Молодой Альбе постучал по столу, чтобы сменить проекцию, и взмахнул очками, как дирижерской палочкой. «Видите эти наружные коридоры? Как они спирально закручиваются? Словно штопор внутри корабля?»

Уоттс склонил голову, в то время как Лин, сидевший рядом с ним, прищурился.

«Дело не только в доступной для прогулок зоне, дело во всем корабле. В водопроводе, электрических системах, вентиляции, самой надстройке». Он все еще указывал, прослеживая контуры внутренней структуры, которую описывал, своими очками. «Я думаю — и это не совсем верно, назовем это аналогией — я думаю, что это делает корабль фактически прозрачным для их взгляда».

«Но как?» — снова спросил Уоттс.

Эдуард мог только покачать головой.

«Наблюдатели существуют в более чем четырех измерениях», — сказал я. «В некотором смысле они находятся над нами. Конструкция “Демиурга» эффективно устанавливает этот корабль под правильным углом к их измерению, так что он становится почти невидимым».

«Как лист бумаги, увиденный сбоку», — заметил Эдуард.