Я проследил за ее взглядом и увидел освещенное кострами пространство ветхих хижин за двойной линией заборов, окружавших летное поле. Вдоль этих заборов через определенные промежутки были возведены сторожевые башни — источник многих прожекторов, заменивших звезды.

«Все хотят улететь с этой планеты», — сказал я. «Бассандер сказал, что Империя тысячами загружает их на вылетающие корабли. Несколько кораблей в год — больших кораблей — но этого недостаточно. На этой планете два миллиарда человек. Два миллиарда. Самые большие линейные корабли могут перевозить не более ста тысяч, а Империя не может позволить себе задействовать для переселения какие-либо действительно большие суда».

Я высунулся между двумя плоскими зубцами, положив руки по обе стороны. Ветер приносил с собой слабый запах ракетного топлива.

«Как ты думаешь, они опустошат планету?» — спросила Кассандра.

«Бассандер сказал, что для всех, кто не имеет отношения к военным действиям, будет проведена лотерея. Но это большая часть населения. Гододдин полностью поглощен производством продуктов питания... Я имею в виду, пайками для легионеров. Миллионы людей должны будут остаться, что бы ни случилось. Многие, конечно, захотят остаться — такие всегда найдутся... но все, кто там, — настала моя очередь кивнуть в сторону лагеря, — находятся в надежде перебраться куда-нибудь еще. Полагаю, их расселяют во Внешнем Персее, как можно дальше отсюда».

Кассандра выглянула из соседней бойницы. «Если мы потерпим неудачу, это будет недостаточно далеко».

«Недостаточно», — согласился я.

На террасе под нами шестиногий танк, похожий на краба, шествовал по широкому проспекту, ведя за собой дюжину марсианских гвардейцев. Свет фонаря освещал его бронзовую пушку, а черный панцирь поглощал свет. Шум его движения был глухим и постоянным грохотом, гидравлика шипела при каждом гигантском шаге.

«Я рад, что ты здесь, Aнарьян», — сказал я.

Даже не оборачиваясь, я знал, что она смотрит на меня. «Ты только что пытался отправить меня прочь».

«Я был бы рад, если бы ты находилась в безопасности», — пояснил я. «Я рад тебе каждый день своей жизни, дорогая дочь». В небе над нами летали лихтеры, медленно и бесшумно двигаясь на своих репульсорах, голубыми огнями вниз. «Прости», — наконец сказал я, все еще не поворачиваясь к ней. «Это не та жизнь, которую я хотел для тебя».

Тишина.

Тьма.

Ночь.

Я повернулся и увидел, что дочь улыбается, но, разглядев мое лицо, она покачала головой. «Я не хочу такой жизни для тебя, Абба».

«Кассандра», — начал я. «Если со мной что-то случится...»

«С тобой ничего не случится», — перебила она, взяв мою левую руку в свою единственную. «С тобой ничего не может случиться, Aббa. Смерть только сделала тебя сильнее».

Я рассмеялся: «Пока что. Пока Абсолют нуждается во мне. Возможно, в следующий раз... ему понадобится, чтобы я умер».

«Ты этого не знаешь».

«Конечно, не знаю», — кивнул я. «А кто знает?» Я хотел, чтобы она поняла: несмотря на все мои изменения, все перемены, через которые я прошел, я остался самим собой. Не новым человеком, не другим человеком, не отличным от всех остальных. «Мы живем и умираем по его воле. В этом ты и я не отличаемся».

Я могу только догадываться о его мудрости, сказал мне Рагама. Никто не может сделать больше.

«Не отличаемся?» — повторила Кассандра. «Абба, ты вернулся из мертвых. Вернулся из мертвых дважды!»

Я только улыбнулся и отвернулся от нее, чтобы еще раз изучить нижние террасы, ступенчатую крепость, отступающую от нас, подобно приливу, к морю металла и литого камня, испещренному ложными кратерами ракетных котонов. «Моя задача не выполнена», — сказал я. «Когда она будет выполнена, правила игры изменятся». Я надолго замолчал. Наконец я повернулся к ней и заговорил на джаддианском, чтобы еще больше запутать смысл наших слов. «Fia», — сказал я. «Дочь моя. Ты — все, что у меня осталось. Император умирает — в этом я уверен. Он — наша единственная гарантия безопасности здесь. Если он умрет, если я умру, ты должна пойти к джаддианцам, понимаешь? Доверяй только Олорину. Если его не станет, доверяй его людям. Ты понимаешь?»

«Si, Абба... si». Кассандра снова взяла меня за руку, а затем спросила: «Почему ты это говоришь?»

«Потому что конец приближается, и что будет после, даже я не могу сказать».

«Но ты же видел это», — сказала Кассандра. «Будущее?»

«Будущего нет», — ответил я ей. «Есть только выбор, и в большинстве случаев он не зависит от меня. Мы все еще можем потерпеть неудачу или добиться успеха, но при этом потерять все. Именно из-за выбора зло вообще существует. Выбор Наблюдателей расколол вселенную. Наш выбор разрушает наши жизни. Неправильный выбор здесь и сейчас может обречь человечество на вечное рабство. Или на вымирание».