Черты меняются каждую секунду, размываясь, смешиваясь и исчезая.

Нет! Этого не может быть!

Моргаю ещё раз.

Ничего не меняется.

Что происходит???

Я ищу взглядом родителей, и маму нахожу почти сразу, она сидит там же, но даже её лицо кажется сейчас каким-то неправильным. А… папа? Где мой отец? Он должен быть рядом с ней.

Первый ряд, второй и третий, и все последующие! Я не вижу своего отца.

Сердце начинает колотиться так сильно, что его удары отдаются в висках.

Где он? Он ведь только что… стоял рядом, проводил меня и не мог исчезнуть за минуту. Минуту ли?

Я судорожно обвожу взглядом лица гостей, уже почти не различая отдельных людей, и вдруг… замечаю одного человека, что сидит примерно в четвёртом ряду.

Все вокруг продолжают улыбаться, переговариваться, следить за церемонией, а он, не моргая, смотрит только на меня.

Что-то в его лице тоже кажется неправильным, ещё больше, чем у мамы. Сначала я не понимаю, что именно. А потом… вспышка молнии вновь освещает остров и на долю секунды незнакомое лицо становится совершенно другим: черты вытягиваются, когда как кожа покрывается сетью тонких белёсых трещин. И в мгновение ока он рассыпается на миллион трещин.

- Что... - звук собственного голоса кажется чужим.

Я делаю шаг в сторону и уже вижу другую женщину, кажется, мисс Клэрфолд из какой-то делегации. Секунда. И она тоже покрывается трещинами, её тело превращается в тысячи крошечных осколков, которые разлетаются в разные стороны, растворяясь в воздухе прежде, чем успевают коснуться земли.

Ещё один человек! Потом другой. Мужчина, женщина... ребенок.

Остальные люди продолжают сидеть так, будто ничего не происходит.

Не знаю почему, но я даже не кричу, лишь перевожу взгляд туда, где должна быть моя мама и замираю.

Пусто.

Её уже нет!

Один только ветер лениво шевелит белую ткань, закрывавшую спинки стульев.

Я ощущаю, как внутри что-то обрывается, поворачиваюсь к Кейну.

Он ещё здесь. Настоящий и живой стоит прямо напротив меня.

- Кейн…

Шаг к нему.

Протягиваю руку.

Ещё немного... совсем немного.

Мне нужно лишь коснуться его ладони, почувствовать тепло, убедиться!

Мои пальцы почти касаются его. Расстояние между нами становится меньше пары дюймов.

И именно в этот момент по его безымянному пальцу проходит едва заметная трещина.

Нет… Только не…

Она стремительно ползёт вверх, сначала к кисти, запястью, достигая предплечья.

- Нет… - шепот вырывается почти беззвучным звуком.

Старший Морроу все так же спокойно продолжает смотреть мне в глаза, как и до этого. На его лице нет ни капли страха, ни удивления. Ничего.

Трещины уже пересекают шею, щеки и лоб. Всё лицо буквально покрывается ими.

Я срываюсь вперёд, чтобы попытаться схватить, спасти и удержать.

- Нет!!!

Раздаётся тот самый сухой звук, и Кейн рассыпается у меня перед глазами. Тысячи серебристых осколков подхватывает ветер, некоторые пролетают сквозь мои пальцы, которые я инстинктивно пытаюсь удержать.

Я резко оборачиваюсь.

- Андер!

На миг мне кажется, что младший Морроу понимает, что происходит, так как его губы шевелятся, но я не могу разобрать слова.

Первая трещина проходит через его висок. Вторая. Третья.

Щелк.

Андера больше нет.

Каждый вдох причиняет почти физическую боль, словно лёгкие внезапно разучились работать, а сердце продолжает отчаянно колотиться, отказываясь принять то, что только что произошло.

Я продолжаю смотреть на то место, где ещё секунду назад стоял Андер, не двигаясь и не позволяя себе даже пошевелиться, потому что внутри появляется совершенно иррациональная мысль: если останусь неподвижной, то, возможно, всё вернётся назад. Возможно, ветер принесёт осколки обратно или они вновь соберутся воедино. Сначала руки, потом лица, глаза, и Кейн снова посмотрит на меня так же внимательно, как смотрел всё это время, а Андер привычно закатит глаза и отпустит какую-нибудь язвительную фразу.

Проходит одна секунда. Вторая. Третья. Но вокруг ничего не меняется.

Где-то над головой снова грохочет гром. Такой громкий, что земля под ногами едва заметно вздрагивает.

Я резко поворачиваюсь вокруг собственной оси, почти с отчаянием всматриваясь в пустые ряды кресел, в дорожку, ведущую к алтарю, в шатёр, в котором ещё несколько минут назад стояла вместе с папой, но везде нахожу только пустоту.

Никого.

Даже птицы исчезли, а море, которое ещё недавно шумело совсем рядом, теперь кажется мёртвым.

Осталась только я. Совсем одна.

Оставляю ли я попытку хоть за что-нибудь зацепиться? Нет.

Мои глаза останавливаются на собственной правой руке, по которой в этот момент проходит тонкая белёсая линия, пересекающая тыльную сторону ладони.

Я поднимаю руку ближе к лицу.