«Кто хорошо работает, тот хорошо и ест», – с иронией подумал Немченко. Но всерьёз был Гадюке благодарен. Девушка реально хорошо поработала. Теперь оставалось лишь установить личности тех загадочных путешественников. Понятно, они не представлялись настоящими именами, зато магия позволит узнать их внешний вид. Нет смысла выпытывать, как те выглядели, у работников трактира «Горячий ключ» или бандитов с попрошайками. Всё равно здесь фотороботы не умеют делать, и сам попаданец сомневался, что на такое способен.

– Навестим ола Ашби? – поинтересовался, или, скорее, предложил Рик.

– Да зачем? – пожал плечами Великий Анд. – Пусть остаётся. Свидетелем на допросе в тайной службе он будет более полезен. Нам-то он добром ничего не скажет, а заставим силой или угрозами, решат, что он себя оговорил от страха. Без него разберёмся.

– Но как мы узнаем, кто те убийцы? – Гадюка с интересом посмотрела на командира.

– Имён не узнаем, а вот внешность и вы с Риком увидите, – небрежно отмахнулся Немченко. – Труп же есть. Рик, рассчитаешься? А, нет, иди договорись с хозяйкой, если уже проснулась, насчёт её раба, я сам заплачу.

– Она спит ещё, поди.

– Так разбуди, – усмехнулся Великий Анд.

Поднимать не пришлось: почтенная Вайла сама прибежала, вполне уже бодрая. Принесла кувшинчик с лучшим в её заведении вином в качестве извинения перед дворянами. Хотя извиняться ей было, по сути, не за что. Это олы спустились в зал ни свет ни заря. Следующие едоки только ещё начали появляться, и то заходили с улицы, а не спускались сверху из гостиничных номеров.

Тем не менее ол Шеми посчитал, что грех не воспользоваться её комплексом вины и поддержать репутацию небогатых: согласился бесплатно взять её раба для помощи в переноске покупок. Обещанное же вознаграждение самому слуге, худому лысому мужичку лет сорока, отдал сразу же, пока благородным олам седлали коней.

– Мне? – переспросил раб. – Простите, господин, я не умею ездить верхом. Ни разу не приходилось.

– Чушь какая-то, – коротко рассмеялся Великий Анд. – Работник конюшни не знает седла. Надо же, как бывает.

– Главное, чтобы бегать умел быстро, – здраво рассудила Гадюка, похлопывая по морде свою лошадь, когда ту готовили к поездке.

Андрей даже на секунду подумал отправиться к месту захоронения трактирщика сумрачным путём, но решил всё же не отказываться от первоначального намерения. Не хотелось бы, чтобы организаторы и исполнители убийства послов заранее через эфирники узнали, что близки к разоблачению, раз за расследование взялся некто очень похожий, по слухам, на адепта всех стихий – как того описывают и какие магические умения он имеет.

– Чего уставился на меня? – спросил мужичка ол Шеми. – Двигай вперёд.

Раб начал довольно шустро перебирать ногами, направившись в сторону северных ворот, однако уже после базарной площади запыхался, и Андрей подбодрил его заклинанием восстановления. Чуть не перепутал и едва не использовал исцеление. Представил, какой фурор по возвращении в «Большую бочку» вызвали бы вновь появившиеся у слуги волосы на голове, здоровые зубы во рту и вообще весь его помолодевший цветущий вид.

После заклинания, а никто ведь никогда не поверит, что этого жалкого раба восстанавливал сам Великий Анд, мужик побежал как марафонец, хлюпая ногами по дорожной грязи. Улицы Ашби и в самом деле содержались ужасно.

На воротах к их компании дёрнулся было стражник, но, увидев, что едут олы, свернул к идущей с корзиной горожанке, будто к ней и собирался.

В пригород им заезжать не пришлось: сразу же после моста свернули на запад и двинулись по неширокой грунтовой дороге, тоже сейчас кое в каких местах развезённой до грязевого месива. Но ехать было вполне удобно, кони особых проблем не испытывали, как и бодро бежавший впереди отряда слуга. Вскоре направились к чахлому заболоченному леску, на окраине которого и было устроено городское кладбище. Кладбищем это место мысленно назвал попаданец. В реальности это просто большая площадка для захоронений. В Гертале покойников закапывали в ямы, иногда по несколько человек, часто помещая новые тела к уже давно покоившимся. Бедняков и вовсе сбрасывали в длинные, заранее подготовленные рвы, которые засыпались один-два раза в месяц. Люди побогаче своих покойных родственников сжигали на погребальных кострах, как и олы. Почему почтенная Вайла пожалела денег на дрова для похорон супруга, выяснять не хотелось. Может, не любила его при жизни, а может, рассудила, что и так много средств на устранение последствий пожара уйдёт.

– И где тут? – спросила Гадюка, когда остановились на краю пространства, заполненного холмиками и разбросанными комьями земли и торфа. Кое-где белели кости. Иногда, чтобы закопать свежего покойника, выбрасывали останки уже упокоенных. – Чего встал, олух?

– Не спеши, Аля, – угомонил соратницу Немченко. – Дай человеку сориентироваться. Подзабыл? – спросил у раба.

– Нет-нет, – испуганно вжал он голову в плечи. – Сейчас найду. А, вон там, – показал грязным пальцем направление. – Только, господа, вам лучше спешиться. Бывает, что копыта лошадей проваливаются, и те ломают ноги.