– С чего начнём? – спросила она. – С тех мест, где мама почти не сомневалась, что ты трахал другую женщину в её постели – Рутанну Карвайл, если ты вдруг забыл, – или с того, как она по-настоящему боялась, что ты её убьёшь?

Ей доставляло огромное удовольствие глухое мычание, которое отец издавал через кляп. От этого ей казалось, что план всё-таки сработает. Телефон она выкинула, швырнула в окно где-то в сельской Вирджинии. Машина стояла за старой бойней, спрятанная в зарослях – там, где, как она предполагала, когда-то разворачивались грузовики с доставкой.

Теперь она была почти невидимкой. У неё был магнитофон, чтобы записать его признания, и пистолет, чтобы пустить пулю ему между глаз. Она не питала иллюзий, будто он просто возьмёт и всё признает, – и это её устраивало. Она не возражала заставить его попотеть. Вопрос был лишь в том, как долго ей хватит терпения.

Она начала читать. Делала это нарочито ласково, будто рассказывает малышу сказку на ночь. Она наблюдала за ним, пытаясь понять, заставляют ли слова его ёрзать. Да, она хотела, чтобы ему было больно; она могла это признать. Но вместе с тем её мучило другое: не зашла ли она слишком далеко – не шагнула ли она настолько за пределы здравого смысла, что пути назад уже нет.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Когда Хлоя пришла в кабинет Джонсона, она вошла и увидела, что Роудс уже там. Та, похоже, только что села и всё ещё устраивалась в печально известных неудобных гостевых стульях по стороне для посетителей, напротив его стола. Она бросила на Хлою довольно воодушевлённый взгляд – и Хлое сразу стало легче вписаться в обстановку. Ей пришлось напомнить себе: если бы она сейчас не увязла по колено в собственной личной драме, она бы радовалась до чёртиков, что её вызвали по делу, которое явно считалось первоочередным.

Хлоя заняла второй стул рядом с Роудс. Джонсон на другой стороне стола кивнул ей с признательностью, продолжая набивать последние слова на своём ноутбуке «Макбук». Тяжело вздохнув и нарочито сутулив плечи, он откинулся на спинку кресла и посмотрел на них.

–Спасибо вам обоим, что пришли так быстро и по первому звонку. У нас дело, с которым, думаю, вы справитесь блестяще. За четыре дня – двое убитых, оба в пригородах Балтимора. Оба – мужчины среднего возраста, оба женаты. Пока что полиция в тупике. Дело попало ко мне на стол, и я сразу подумал о вас двоих.

Хлоя взглянула на Роудса. На его лице было выражение, которое напомнило ей быка на родео: упёрся в загон и только и ждёт, когда откроют ворота, чтобы рвануть во весь опор. От этого сказать то, что она собиралась, стало ещё тяжелее.

–Сэр, боюсь, я сейчас не могу взяться за дело. —Произнести это было больно; слова будто выдирались из горла колючей проволокой.

Джонсон усмехнулся – но в этой усмешке не было ни капли веселья.

–Простите?

–Я старалась не позволять этому мешать работе, но моя сестра пропала, сэр. Уже почти сорок восемь часов. И мой отец тоже пропал.

Джонсон несколько раз моргнул, будто пытаясь прочистить голову. Она видела, как он лихорадочно соображает, какое отношение её личные проблемы имеют к этому делу. Директор Джонсон был человеком благородным и всегда относился к ней хорошо, но при этом он твёрдо верил: работа – прежде всего, выше всего остального.

Через мгновение он кивнул.

–Я знаю. Мне позвонил один мой приятель – некий детектив, с которым, полагаю, вы только что разговаривали. Он сообщил мне, что происходит, – не потому, что вы замешаны, а потому что иногда из вежливости оказывает мне такую любезность, когда расследует дело, которое может иметь связь с бюро. Так что да… я прекрасно осведомлён о вашей сестре, вашем отце и о тех крохах улик, что нашли на месте.

Хлою эти слова буквально вышибли изнутри. Вот тебе и «держать личных демонов в клетках», подумала она.

–Значит, вы понимаете, – сказала Хлоя.

Джонсон поёрзал в кресле, явно чувствуя себя неуютно.

–Я понимаю, что у вас личная заинтересованность, и вы перегибаете. По словам детектива Грейвза, в том таунхаусе действительно была какая-то стычка, но версия о похищении – на которую, как он считает, вы нацелились – держится на честном слове.

–Сэр, будь вы в курсе предыстории и…

–Но я не в курсе. Поэтому я доверяю Грейвзу и полиции. Если выяснится, что там что-то другое, они мне сообщат. Мы не можем относиться к этому иначе, чем к любому другому полицейскому делу, Файн.

В Хлое вспухала ярость, но одновременно в ней поднялась какая-то более мудрая часть – и взяла верх. Она понимала, что делает Джонсон, и, как ни странно, почти была ему благодарна. Он пытался занять её; пытался отвлечь работой, пока полиция ищет новые ответы о пропаже сестры и отца. То, что это и впрямь было именно то дело, за которое им с Роудсом стоило взяться, делало задумку ещё более удачной.