Роудс начала копаться в папках, которые они получили от Джонсона, прикрывая бумаги от дождя – наклонилась вперёд, заслоняя их верхней частью тела. – Бо Ланц, пятьдесят два года, один ребёнок, работает в «Мьючуал Телеком». Судимостей нет. Можете что-нибудь добавить, детектив Андерсон?

– По предварительным разговорам с соседями и друзьями мы знаем только одно: его тут все любили. Добровольный пожарный, помогал благотворительности, когда мог. Был помощником тренера в любительской футбольной команде. Я сам опросил пятерых, и у нас в деле ещё минимум дюжина. Парень – хоть в рамку.

Хлоя кивнула, но ей уже доводилось слышать такое не раз. Большинство мужчин умеют выглядеть безупречными на поверхности. Но она знала: стоит копнуть глубже – и на гладкой оболочке появляются трещины, а за ними нередко тянутся грязные тайны.

– Есть мысль, зачем ему в горло затолкали носок? – спросила Хлоя.

– Понятия не имею. Мы перерыли ящики наверху – думали, вдруг найдём носок без пары, но нет.

– Детектив, вы можете дать имя и номер коронера, у которого находится тело?

– Конечно, – ответил он, доставая телефон и машинально пролистывая контакты в поисках нужных данных.

– А что насчёт первой жертвы? – спросила Хлоя.

– Его звали Ричард Уэллс. Он живёт примерно в девятнадцати километрах отсюда, в городке Истбрук. Район очень похож на этот. Делом занимается полиция Истбрука, но кое-какие подробности у меня есть, если вам интересно.

– Да, пожалуйста.

«По сути – точная копия того, что случилось здесь. Уэллса нашли мёртвым в спальне: голова фактически проломлена, во рту – чёрный носок. По характеру, правда, они сильно отличались. Уэллс развёлся в прошлом году. Ходили слухи, что он крепко прикладывался к бутылке. Работал частным подрядчиком, и единственные, от кого удалось что-то узнать, – несколько его работников. Бывшая жена уже снова помолвлена, живёт в Род-Айленде. Оба родителя умерли, братьев и сестёр нет… спросить по-настоящему было не у кого».

– Значит, тупик – более-менее? – спросил Роудс.

– Более-менее, – согласился Андерсон.

Хлоя снова опустила взгляд на доски крыльца. Она рассматривала кровавое пятно, не в силах выбросить из головы размазанный след крови, который видела на отцовском чайнике. Это оседало внутри, и ощущалось так, словно шагнуть из тёплого дома прямо в зимнюю бурю. И вот так, в одно мгновение, она почти уверилась: отделаться от этого не выйдет; исчезновение Даниэль будет преследовать её, пока Даниэль не даст о себе знать – будет дело или нет.

Хуже всего было то, что Хлоя начинала за это злиться на Даниэль, тревожась, что прежняя, неприкаянная и проблемная сестра снова проступает наружу.

Если я её найду, может, я сумею этому помешать, – подумала Хлоя.

Мысль была заманчивой, но, продолжая смотреть на кровь Бо Ланца, она понимала: когда речь о спасении сестры, всё – как и со спасением жизни Ланца – уже слишком поздно.

***

По опыту Хлои, судмедэксперты делились на два типа: тихие, почти мрачные в своей работе, и чрезмерно оживлённые – пожалуй, даже слишком увлечённые ею. Женщина, которую они встретили в бюро судмедэкспертизы и которой поручили осмотр Бо Ланца, относилась ко вторым. Её звали Герда Холлоуэй, и выглядела она так, будто её место – в каком-нибудь телевизионном шоу для холостяков, а не среди мёртвых тел. Даже Хлоя вынуждена была признать, насколько эта женщина красива: волосы собраны в хвост, глаза – за очками в «библиотекарской» оправе, пока она приветствовала их в холле.

– Агенты Роудс и Файн, – представился Роудс после того, как Холлоуэй назвала своё имя.

– Проходите, – сказала Холлоуэй. – Тело подготовлено, но можете взглянуть, прежде чем я начну фиксировать фактическое время.

Они пошли за ней из холла по длинному коридору. Подойдя к комнате осмотра, где держали тело Ланца, Холлоуэй открыла дверь и, улыбаясь, придержала её – словно устраивала дружеский званый ужин, а не собиралась осматривать убитого.

Они вошли. Хлое потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к яркому свету и стерильным поверхностям. Каждый раз, переступая порог судмедэкспертной, она чувствовала, будто попадает в другой мир. Но стоило увидеть тело на столе – и она тут же возвращалась в реальность.

Так было и сейчас, с Бо Ланцем. Он лежал на столе, неподвижный, с закрытыми глазами. Если бы не рана на лбу, он выглядел бы почти нормально. Холлоуэй дала агентам немного времени, чтобы свыкнуться с видом, а затем подошла к столу с планшетом в руке.

– Как видите, имела место тупая травма черепа, – сказала Холлоуэй. – Точно сказать, чем ударили, невозможно, но по углу, глубине раны и по тому, как будто провалился череп, я бы поставила на что-то простое, вроде камня, или наоборот – на что-то более затейливое, например на какую-нибудь бетонную садовую статуэтку.

– По этим данным можно хоть что-то понять о убийце? – спросила Хлоя.

– Ну, как видите, угол раны слегка направлен вверх. И вектор силы, похоже, тоже шёл вверх. На это могли повлиять разные факторы, но можно с большой долей уверенности предположить, что убийца был ниже жертвы ростом.