«Согласно материалам дела, – сказал Родс, – Бо Ланц был ростом метр восемьдесят пять. Значит, многие люди были бы ниже».

– Согласен, – сказал Холлоуэй. – Однако если присмотреться очень внимательно к краю вмятины вдоль черепа, видно и другое: это, похоже, был не один удар, а два. И второй, кажется, был чуть сильнее, но скользящий.

Хлоя подошла к столу и сразу поняла, о чём говорит Холлоуэй. По левой стороне вмятины на лбу Ланца углубление было примерно на пять сантиметров глубже. К тому же участок выглядел чуть темнее – будто по нему ударили сильнее, чем по остальной части раны. Хлоя наклонила голову, пытаясь представить, не была ли причина просто в странной форме орудия.

– Моя версия, – сказал Холлоуэй, – такая: сначала его ударили, а затем сразу же второй раз – два быстрых удара подряд. Это объясняет жутковатую точность: один удар почти поверх другого. Но поскольку второй, судя по всему, едва задел его, я предполагаю, что он пришёлся уже в момент падения.

– И оба удара – строго по центру головы, – заметила Хлоя. – Если бы на него напали внезапно – подкрались, допустим, – такой идеально поставленный удар был бы маловероятен, верно?

– Да. Не невозможно, заметьте. Но крайне маловероятно.

– Значит, это мог быть кто-то, кого он, скорее всего, знал и кто был в доме? – предположил Родс.

– На это бы я и поставил, – сказал Холлоуэй.

Хлоя прокрутила в голове детали, которыми с ними поделился Джонсон, и то немногое, что сообщил Андерсон. Ни следов взлома, ни признаков борьбы, и всё случилось в годовщину. Элементарная логика и опыт указывали на жену.

– Вы нашли в его горле что-нибудь ещё, кроме носка? – спросила Хлоя.

– Нет. Но, скорее всего, его засунули туда уже после. Похоже, это сделали с большой осторожностью. Язык оттянут назад. Если бы носок запихнули ему в рот, когда он был жив, мышцы языка мгновенно вытолкнули бы его.

Носок делал всю картину ещё более странной. Это была та самая нелепая деталь, за которую Хлоя обычно цеплялась – наверняка в ней скрывался какой-то смысл. А где есть смысл, там чаще всего есть и мотив.

Хлоя ещё немного посмотрела на тело, пытаясь найти хоть что-то, что направило бы их не к жене. Когда стало ясно, что больше ничего не будет, они с Родсом поблагодарили Холлоуэя и вышли.

– Ты тоже думаешь на жену? – спросил Родс, когда они направлялись обратно к входу.

– Думаю. И если не как на вероятную подозреваемую – а сейчас я именно так и считаю, – то хотя бы спросить, есть ли у неё хоть какое-то объяснение, зачем кому-то запихивать носок ему в горло.

Родс согласно кивнула, пока они пересекали парковку и садились в машину. Едва выехав с места, Хлоя уже звонила детективу Андерсону, уточняя, где находится Шерри Ланц. Поднимая телефон, чтобы набрать номер, она не удержалась от крошечной искорки надежды – вдруг появилось уведомление о пропущенном от Даниэль.

Но, разумеется, ничего такого не было, и Хлое оставалось лишь предположить худшее и попытаться закопать всё это под делом Ланцев.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Поначалу Андерсон, казалось, не горел желанием отправлять их разговаривать с Шерри Ланц. Согласно полицейским отчётам, после того как она обнаружила тело, её настолько накрыло, что она дважды теряла сознание. Но Хлою это не устраивало. Ей уже доводилось иметь дело с безутешными вдовами – многие из них скрывали тайны и, сами того не понимая, тормозили расследование из-за стыда.

– На данный момент она – единственная реальная подозреваемая, – возразила Хлоя, когда они подъезжали к дому Ланцев. – При всём уважении: вы либо говорите, где она сейчас, либо мы позвоним обратно в Вашингтон и выясним сами.

Андерсон наконец сдался и сказал им, что Шерри живёт у своих родителей в городе. «Только вот, – добавил он. – Я даже не знаю, как подчеркнуть, насколько эта женщина сломлена. Может, кто-то один из вас поговорит с ней?»

Это был не тот подход, к которому обычно прибегала Хлоя, но она также понимала: спорить тут не о чем. К тому же, если к Шерри Лантц пойдёт только кто-то один, второй сможет пройтись по улице Лантцев и расспросить соседей – вдруг у них найдётся хоть какая-то информация.

Так Хлоя и оказалась у дома Тамары Нельсон, сестры Шерри, одна – двадцать минут спустя. Роудс, похоже, вполне устраивало поговорить с соседями, а Хлоя решила поговорить с Шерри. Хотя Хлоя не любила беседовать с теми, кто недавно потерял близких, и она, и Роудс знали: у Хлои гораздо сильнее развита способность к сочувствию, чем у Роудс. Роудс этим, кажется, не особенно гордилась – просто принимала как данность.