Кора неловко поёрзала. Лиза, жена командира, была почти такой же пугающей, как и он. Красивая, бледноволосая, она пережила три схватки с раком.

Кора, впрочем, неопределённо пожала плечами. Она что-то пробормотала – сама не уверенная, что именно.

Командир взглянул на неё.

– Что ты сказала?

Она замялась, прочистила горло и снова пробормотала.

Она закрыла глаза, понимая, что невнятного бормотания явно не хватит, и сказала просто:

– Может быть. Вообще-то, кажется, у меня потом есть планы.

Она не могла придумать ничего хуже, чем предаваться воспоминаниям со старыми армейскими приятелями и признаться, что её недавно уволили из Федерального бюро расследований.

Командир лишь раз кивнул. «Подумай об этом; рад был тебя видеть».

Потом, задержав на ней долгий взгляд, он сунул руку в карман, вытащил маленький блокнотик и крохотный карандашик – такие обычно бывают в ресторанах, – и быстро что-то нацарапал. Он протянул ей листок. «Мой номер, – пояснил он. – Если вдруг что-то понадобится».

Он ещё мгновение изучал её – эти пугающие голубые глаза видели куда больше, чем ей было бы комфортно. Но затем, к счастью, он всё же отдал ей записку и отошёл, направляясь обратно к своему месту рядом с высокой светловолосой женщиной.

Кора спрятала записку в карман и снова перевела внимание на сцену. Теперь молодую женщину, которая говорила раньше, сменила женщина постарше. Новая выступающая говорила сквозь слёзы, и ей было трудно удерживать микрофон у губ.

Органист перестал играть, чтобы присутствующим было лучше слышно.

Из первого ряда снова донеслось шмыганье, но Кору отвлекло ещё раз.

Сегодня утром она ничего не приняла. Но от всех этих слёз, от мрачности происходящего в ней медленно разгоралось тянущее желание – она вышла из дома, забыв прихватить флакон с таблетками.

Тут вообще есть выпивка?

Чёрт. Нет, она же в церкви. Совсем забыла.

И тут, будто мало было, зазвонил телефон.

Она вздрогнула, рука метнулась к воющему аппарату.

Несколько людей обернулись на неё – словно волна чёрных костюмов и платьев качнулась по морю.

Ей удалось заглушить звонок, и она виновато поморщилась, но воспользовалась этим как поводом снова выскользнуть из церкви. Она отступила на ступени, где кое-кто из опоздавших на похороны всё ещё подходил и заходил внутрь.

Однако стоило ей взглянуть на номер, как она сбросила вызов.

Она скривилась, понимая, что, пожалуй, первый порыв был не самым удачным.

Пока она смотрела на экран, телефон зазвонил снова. Теперь, когда звук был отключён, она просто наблюдала, как экран вспыхивает знакомым номером. Командир – это одно, но напарник?

Агент Брэди умел быть настырным.

И всё же она не ответила. Дала звонку уйти на автоответчик.

Но вместо того чтобы оставить сообщение, Сол просто попробовал позвонить снова – телефон опять начал звонить.

Она тихо выругалась, мысленно умоляя эту штуковину замолчать. Но теперь, на третьем звонке третьей попытки, раздражение частично вытеснило стыд. Она ответила:

– Что?

И тут же поморщилась. Слишком резко. Слишком грубо.

Но хотя они были напарниками всего два года, агент Брэди к Коре уже успел притереться. Он прочистил горло и осторожно сказал:

– Агент Шилдс?

Она прикусила губу. Уже не агент. Но сил поправлять его не было. Он наверняка уже видел письмо. Директор должен был его уведомить.

– Я не хочу об этом говорить, – просто сказала она. Ей хотелось, чтобы на этом всё и закончилось. Чтобы ей позволили просто повесить трубку.

Она стояла снаружи у церкви, прислонившись к перилам.

Но Сол сказал:

– Я видел письмо. Я хотел тебе кое-что сказать.

Она молчала, мечтая только сбежать и спрятаться.

– Я не злюсь на тебя, Кора. Надеюсь, ты это понимаешь. Мне больно. Я разочарован и мне жаль, что ты не попросила меня о помощи.

Она моргнула, услышав это.

Сол шмыгнул носом – и даже по телефону в его голосе каким-то образом звучали собранность и изящество.

– Почему ты не сказала мне, Кора?

У неё в горле поднялся ком, когда он произнёс её имя – недосып, постоянное самоограничение добивали её.

– Прости? – слабо выдохнула она.

– Ты должна была сказать мне, – тихо произнёс он. – Я был бы рядом; надеюсь, ты это знаешь.

Кора прикусила губу.

– Сол, я ценю это. Правда. Но то, что со мной, никому не под силу исправить.

Она ощутила острый укол боли в плече и руке – воспоминания пытались всплыть. Она закрыла глаза и с досадой выдохнула. Позади тянулась органная музыка. Слышались новые рыдания.

Она сказала: «Спасибо, что позвонил. Правда. И мне очень жаль». Голос дрожал. Но она добавила как можно отчетливее: «Правда, мне очень жаль».

Она дала Солу время осмыслить сказанное – не хотела сразу бросать трубку. Ее напарник заслуживал хотя бы этого. Ее бывший напарник.