Она и не заметила, до сколь позднего часа её держали в офисе. Не понимала, насколько поздно было на самом деле. В ночи было что-то успокаивающее. В темноте – что-то утешительное.

Будто она специально создана, чтобы прятать её. Большую часть жизни Кора и провела, скрываясь.

И потому даже наполовину под кайфом она понимала, когда кто-то пытался найти её.

Она заметила машину позади.

Фары освещали её автомобиль. Она уставилась в зеркало, на миг нахмурившись.

Понадобилась секунда – она несколько раз моргнула, – но затем поняла: это та самая машина с уличного угла.

Марка и модель – дело второстепенное; у неё всегда был нюх на номера. И теперь, глядя в зеркало заднего вида на автомобиль, она не узнала комбинацию.

Первым порывом было подумать о ФБР. Может, даже об агенте Брэди.

Но нет, это был «Мерседес». Новая модель.

Она нахмурилась в его сторону и прикусила губу.

А потом, по прихоти, ударила по тормозам.

Её машину повело юзом.

Она съехала на обочину, остановилась и замерла, ожидая…

Прошло несколько мгновений, и машина позади притормозила. Затем снова ускорилась – словно её водитель колебался.

Кора прищурилась, наблюдая за этим движением.

Он и вправду следовал за ней.

Она ждала на обочине, смотрела, как автомобиль резко набирает ход и пролетает мимо. Водитель явно следил за ней больше, чем за дорогой: он пронёсся на красный. Вспыхнуло – камера сделала снимок.

Ей понадобилась минута, чтобы сообразить, что она хочет сделать. Машина пронеслась мимо вместо того, чтобы остановиться. Что это означало?

Они не собирались причинить вред?

Они ждали, когда появится шанс получше?

Она чувствовала, как у неё кружится голова. Чувствовала то же чувство вины, подточенное отвращением к самой себе.

Она тряхнула головой, ощущая, как по коже пробегает покалывание, а гул внутри нарастает.

Потом пробормотала себе под нос: «Думаешь, сможешь за мной угнаться?»

Губы её скривились в презрительной усмешке.

Она нахмурилась и вдавила газ в пол. Рванула с обочины, пролетела перекрёсток – слишком рано ещё было, чтобы машин оказалось много.

Она включила дальний свет – хотя бы затем, чтобы водитель впереди понял: она идёт за ним.

Она рванула следом, и двигатель взревел.

Сердце колотилось как бешеное, кровь прилила к щекам. Вдруг она широко ухмыльнулась и, хлопнув ладонью по рулю, выкрикнула от восторга.

Она неслась по шоссе, набирая скорость, сокращая дистанцию, садясь ему на хвост.

Теперь водитель, похоже, понял, что за ним гонятся.

Его машина начала вилять, перестроилась в самый правый ряд и пошла к съезду.

Она уже сигналилила, моргала фарами – просто пыталась выбить преследуемого из колеи.

Шины визгнули, оставляя на асфальте следы резины, но она пошла следом, ударила по тормозам и едва не развернулась. Её качнуло вбок; она выровнялась и рванула по съезду, следуя за «Мерседесом» через тоннель, к мосту.

«Мерседесу» трудно было уйти от неё; дело было не в машине, а в нервах водителя. Она уже была почти под сто шестьдесят километров в час. И чувствовала только азарт.

Вдруг машина впереди тоже заорала клаксоном. Она приближалась, всё ближе, ближе. Они вот-вот должны были проскочить под мостом.

Она ткнула его в бампер – так, слегка, просто «поцелуй». Подтолкнула, и машина впереди снова взвыла сигналом в знак протеста.

Она дала чуть пространства – и снова ударила в бампер.

Прижимайся к обочине, подумала она.

Она сама навалилась на клаксон.

Глядя на машину, она допускала: «Мерседес» может попытаться уйти в отрыв.

Это, она знала, было бы ошибкой. Она не собиралась его отпускать – кем бы он ни был.

Словно почувствовав это – или просто слишком испугавшись продолжать эту скоростную игру в «кто первый струсит», – автомобиль начал сбавлять ход. Шины прошуршали по асфальту и постепенно стихли. Через несколько мгновений машина остановилась, ещё чуть прокатившись. Она тоже сбросила скорость, держась почти вплотную сзади.

Она медленно подошла к заглохшей машине, держа оружие наготове и целясь в окно со стороны водителя. «Не двигаться!» – крикнула она. «Руки на виду!» Ответа не последовало. «Опустите стекло и высуньте обе руки!» – заорала она.

Она двигалась медленно, сжимая оружие так крепко, что мысли сузились до ствола, до спускового крючка, до уверенного хвата.

Подойдя ближе к яркому свету, она несколько раз моргнула, тряхнув головой.

Она торопливо шагнула вперёд – по одному шагу, – подняв оружие.

Медленно переднее стекло начало опускаться.

Она напряглась, ожидая, готовая выстрелить при малейшем движении.

Но затем из окна высунулись две бледные, дрожащие руки, пальцы широко растопырены.

За руками последовал пронзительный голос: «Не стреляйте. Я без оружия. Ради бога, не стреляйте!»

Она на мгновение замерла. Ей понадобилась секунда – и потом, с неприятным провалом где-то внутри, она поняла, что узнаёт этот голос.