Вот юный принц изучает свитки под руководством мудрого наставника. Вот он впервые берёт в руки меч и учится боевым искусствам в тени цветущих вишнёвых деревьев. Дальше — сцены его восхождения к власти: коронация в храме под благословением жрецов, приём послов от дальних королевств, торжественные церемонии в честь побед над врагами.

Особенно детально была изображена сцена его смерти — не как поражение, а как триумфальный переход в мир духов. Правитель лежал на ложе, окружённый семьёй и придворными, а над ним парили небесные драконы, готовые унести его душу к звёздам. Даже в статичной росписи чувствовалась торжественность момента, священность перехода из одного мира в другой.

Художники использовали технику, которая заставляла изображения словно дышать. Тени и блики были нанесены так искусно, что при движении вдоль росписи казалось, будто персонажи фресок поворачивают головы, следя за тем, кто на них смотрит. Это впечатление было настолько сильным, что несколько раз я оборачивался, убеждённый, что кто-то наблюдает за мной, но видел лишь неподвижную мозаику выложенную в камне.

Изучив обстановку зала, обратил внимание на пол между статуями. Он был вымощен массивными каменными плитами, каждая размером примерно в человеческий шаг. То, что поначалу казалось обычной кладкой, при ближайшем рассмотрении оказалось сложной мозаикой из символов и орнаментов.

На каждой плите высечен петроглиф — древний стилизованный знак в духе надписей в египетских пирамидах, о значениях которых я мог лишь предполагать. Некоторые символы были простыми, состояли из нескольких линий, другие представляли собой сложные переплетения черт и точек. Они были окрашены в пять разных цветов: зелёный, красный, жёлтый, белый и чёрный.

После изучения этой мозаики у меня возникало впечатление, что пол представляет собой гигантскую книгу, написанную на камне. Но если абстрагироваться от надписей, то цвета соответствовали имперской системе природных сил.

Между плит тянулись тонкие борозды, заполненные серебристым составом, который слабо мерцал в свете заклятия. При ближайшем рассмотрении я понял, что и они не просто декоративные швы — борозды образовывали сложные узоры, соединяя одни петроглифы с другими в замысловатые цепочки. Некоторые линии шли по прямой, другие изгибались плавными дугами, третьи пересекались под острыми углами. Словно кто-то создал гигантскую схему взаимосвязей между различными силами природы.

Чем дольше разглядывал каменный «ковёр», тем больше поражался тому, сколько трудов вложили древние мастера в его создание. А ещё мозаика была по-своему красива, но, наблюдая за этой красотой, я не терял бдительности и передвигался осторожно. К тому же инстинкты моего нового тела буквально вопили о какой-то близкой опасности — опасности не живой, обезличенной, равнодушной.

Память из сна намекала на то, что древние правители любили защищать свои усыпальницы не только стенами, но и хитроумными ловушками. А пол, слишком красивый и сложный для обычного покрытия, практически гарантированно скрывал в себе смерть для того, кто зашёл сюда без приглашения и не знает тайн династии.

Во мне зрела уверенность: если выбрать неправильную «дорогу» по мозаичным плитам, меня ждёт бесславная смерть. И неважно, что оборвёт мою жизнь: стрела из спрятанного в стене арбалета, падающий на голову гранитный блок, ушедший из-под ног пол или какая-то иная, основанная на разрушительной магии ловушка.

Тем не менее мне надо было как-то пересечь этот зал, чтобы пройти дальше — туда, где в дымке холодного тумана виднелся проход в следующее помещение, где две величественные статуи Цилиней словно волшебные стражи замерли перед арочным проёмом.

А в свете моей уверенности в наличии ловушек путь до нужной мне двери казался бесконечно длинным — добрых тридцать метров через минное поле неизвестных опасностей.

На мгновение посетила безумная мысль — взять разбег и попытаться перепрыгнуть большую часть зала, приземлившись где-то ближе к выходу. Но стоило только оценить расстояние, как стало ясно: это чистое самоубийство. Даже при всей силе тела Бин Жоу прыжок на двадцать с лишним метров для меня был всё же невозможен. А шанс угодить при приземлении на плиту, запускающую смертельную ловушку, приближался к почти стопроцентной вероятности.

Потом попробовал просчитать возможность добраться до арки, прыгая от одной статуи к другой, использовать каменных стражей в качестве обходной дороги. Но и эту идею пришлось откинуть, так как не было уверенности в том, что даже простое прикосновение к этим статуям не запустит какой-то скрытый механизм. Каждый из каменных стражей стоял на особом постаменте, и мне показался странным и опасным тот факт, что между этим постаментом и полом пролегали слишком широкие зазоры. Древние мастера умели работать с камнем, так что эти зазоры были не их ошибкой, а скорее всего были оставлены специально. Для чего? По правде, мне не хотелось это проверять.