На новой панели жрецы в ритуальных одеяниях, уже без звериных масок, стоя на коленях, склоняли головы перед стоящим на возвышении тем же бородатым героем. В одной его руке покоился уже «знакомый» меч из метеоритного железа, в другой — крупный необработанный осколок небесного камня. Жрецы простирали к нему руки в знак поклонения, а над головой победителя чудовищ парили благословляющие его небесные драконы, похожие на те, которые любят изображать в древнекитайской мифологии.

История, высеченная в камне, подходила к завершению.

Вот картинка: на ней великий кузнец, сидя на вершине горы в позе лотоса, умирает — меч покоится на его коленях. Это видно по тому, как изображена его душа, улетающая к небу. Причём смерть показана не как трагедия, а как переход к другому существованию, куда более чистому, праведному и счастливому. В этом даже была своя печальная красота.

Следующая фреска уже показывала погребальный ритуал — тело того же самого мужчины, уже изрядно постаревшего, с седой, словно лунь, бородой, укладывали в саркофаг вместе с его чудесным мечом и остатком метеорита. При этом каждый из изображённых на барельефе жрецов держал в руках по маленькому кусочку небесного камня и молился ему словно мощам святых.

И наконец, последняя сцена саги: жрецы с осколками метеорита в поднятых руках смотрели в ночное небо, указывая собравшемуся народу на новые падающие звёзды. Их лица выражали благоговение и предвкушение — теперь эти люди не боялись небесного огня, они увидели в нём силу и могущество, которое невозможно получить на бренной земле.

Могущество, которое благодаря бородатому кузнецу люди смогли обуздать!

Судя по всему, на этих барельефах, была высечена сага о том, как люди древней цивилизации начали поклоняться падающим звездам. История о том, как обычный человек стал легендой, обретя власть над звёздным металлом, и как его наследие превратило жрецов-шаманов в жрецов-звездочётов, хранящих тайны небесного огня. Эта резная сага давала мне ключ к пониманию того, почему место для данной усыпальницы, построенная явно для захоронения царя или даже императора, было выбрано именно здесь, там, где с небес упала очередная “небесная звезда”.

Пройдя ещё несколько десятков шагов, заметил, как тоннель начинает расширяться. Сначала незначительно, потом всё сильнее и сильнее. Потолок поднимался выше, стены раздвигались, и вскоре я оказался на пороге обширной галереи.

Помещение было огромным — настоящий подземный зал, способный вместить несколько сотен человек. Потолок терялся в тени, несмотря на магию ночного зрения и пусть тусклое, но ещё работающее магическое освещение, исходящее от волшебной краски. Двойные ряды колонн, каждая толщиной в несколько обхватов, поддерживали массивный свод. На их поверхности были высечены какие-то спиральные узоры и письмена на незнакомом языке.

Пол галереи был выложен плитами из чёрного камня, отполированными почти до зеркального блеска. На каждой плите вырезан уникальный сложный узор — геометрические фигуры, переплетающиеся в гипнотические орнаменты. При ближайшем рассмотрении я понял, что эти узоры не просто декорация, оставленная для красоты — в них чувствовалась скрытая сила, словно каждая линия была частью огромной магической диаграммы.

Но всё это блекло по сравнению с тем, что находилось дальнем от меня конце зала. Вход во внутреннюю часть гробницы перекрывала массивная каменная плита, перед которой возвышалась статуя бородатого мужчины с мечом в руках.

Фигура высотой почти в три человеческих роста, высеченная из того же чёрного гранита, что и преграждающий путь дальше блок. Время наложило на каменного воина свой отпечаток: патина покрывала доспехи зеленоватыми разводами, а в складках одежды скопилась пыль веков. Но даже сквозь налёт времени величие статуи поражало воображение. Неизвестный мастер, создавший этот шедевр, не уступал в таланте скульпторам Древней Греции. Своей коренастой фигурой с широченными плечами и длинной густой бородой изображённый в камне мужчина походил на сказочного гнома.

Лицо статуи выражало непоколебимую решимость и уверенность, создавая впечатление грозного могущество. Левая рука высеченного в камне воина была сжата в кулак у пояса, а правая опиралась на рукоять массивного меча. Клинок, заточенный с обеих сторон и украшенный сложными узорами, остриём упирался в каменную плиту у ног статуи. Всё в этой композиции кричало: «Проход закрыт». Я буквально ощущал исходящий от статуи немой приказ: «Остановись. Здесь твой путь заканчивается». Каменные глаза воителя, несмотря на свою неподвижность, казалось, следили за каждым моим движением.

Дальнейший путь во внутреннюю часть гробницы был от меня закрыт блоком из чёрного гранита, находящимся за спиной статуи.

Первым моим импульсом было попробовать попросту сломать каменную преграду с помощью двадцатипятикилограммовой алебарды. Но едва эти мысли промелькнули в голове, как внутренний голос вновь активизировавшейся паранойи заставил меня остановиться. Древние не зря создавали такие сложные защитные системы — любая грубая попытка пройти во внутреннюю часть усыпальницы, как, например, применение грубой силы, могла активировать смертельные ловушки.