Как будто эта ночь и без того не будет достаточно мучительной. На ней белое платье — никаких сюрпризов, — которое мягко спадает с плеч, обнажая ключицы. Ткань идеально облегает стройную фигуру, словно вторая кожа, — почти прозрачная, струится до самого пола.

Волосы убраны назад. Никогда раньше не видел, чтобы она полностью убирала их с шеи.

Афина выглядит невероятно, — лицо чистое, без грамма косметики — и слава богу. Она в ней не нуждается. И никогда не будет нуждаться.

Девушка тоже рассматривает меня, скользя взглядом сверху-вниз, наверняка оценивая дурацкий наряд.

Подхожу к ней, заставляя себя не глазеть с открытым восхищением.

— Парадный зал в этой стороне, — говорит одна из служанок, медленно проходя вперед и оставляя нам несколько футов пространства.

Делаю жест, совершенно мне несвойственный, — протягиваю Афине руку.

Ее глаза расширяются.

— Ты именно сейчас решил стать галантным?

— Других поводов для галантности здесь как-то не подворачивалось, Афина.

Она резко вдыхает, услышав свое имя. Обожаю, когда она так реагирует. Словно взволнована.

Люди редко бывают взволнованы мной. Напуганы — возможно. Разочарованы — несомненно. Но никогда не взволнованы.

— Ну ладно, — она берет меня под руку, и мы медленно идем следом за служанками. — Полагаю, единственный выход — пройти через всё это.

— Скоро всё закончится, — держу спину неестественно прямо, потому что жар ее тела волнами расходится от Афины. — Главное, чтобы за ужином не было сюрпризов.

— Ты разве не чувствуешь? — шепчет девушка, пока мы движемся по дурацкому лабиринту особняка.

Мы замираем перед массивными дверьми, которые, полагаю, ведут в парадный зал.

— Чувствую что?

Широко распахнув карие глаза, она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу это снова. Страх.

— Что-то не так.

Прежде чем успеваю спросить, о чем она, черт возьми, говорит, двери распахиваются, и мы мгновенно оказываемся в центре внимания.

Парадный зал — первое, что в этом месте не является кристально белым. Даже близко нет.

Вся комната — стены, стол, стулья, пол — чистое золото.

Директор поднимается со своего места во главе длинного стола. Позади нее выстроились несколько охранников. Мужчина, которого я не узнаю, сидит ближе к другому концу стола, а затем…

Сердце останавливается.

Мэгс.

Мне стоит невероятных усилий сохранять спокойствие, не терять самообладание. Она тоже встает со стула, одновременно с Директором. На сестре скромное белое платье, которое молодит ее еще сильнее. Щеки розовые, кожа чистая, не покрытая грязью, — как в последний раз, когда я ее видел. Она выглядит… она выглядит здоровой.

Женщина рядом с ней встает, привлекая мое внимание, отчего желудок сжимается. Это сестра Афины. Та самая, с бала.

Афина замирает рядом со мной, — губы приоткрыты, взгляд мечется по комнате. Как и я, она впитывает всё. Оценивает обстановку. Ждет второго удара.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — Директор машет рукой, приглашая нас внутрь. Афина сильнее сжимает мой бицепс. — Входите! Садитесь! Вы как раз вовремя. Еду подадут с минуты на минуту.

Веду Афину к двум свободным стульям ровно напротив Мэгс и ее сестры. Сам сажусь ближе к Директору, оставляя свою спутницу рядом с незнакомым мне мужчиной.

Каждая клетка тела кричит, что всё это неправильно.

Как только мы усаживаемся, остальные тоже устраиваются.

— Маргарет, — произношу, когда сестра ерзает на стуле. — Что ты здесь делаешь?

Невозможно удержать гнев, сочащийся сквозь слова. Она должна была исчезнуть. Быть в безопасности. Далеко-далеко отсюда.

Сестра прочищает горло.

— После того как Директор вытащила меня из темниц, я живу здесь, в особняке. Красиво, правда?

Вглядываюсь в лицо сестры, ища хоть какие-то признаки беды. Она может буквально взорваться когда нужно, но при этом невероятно умна. Сыграет любую роль, если потребуется.

Вопрос в том, роль ли это? И если да, то в чем смысл?

Видя, что я молчу, Афина подает голос:

— Я думала, ты уже давно должна быть далеко отсюда. Это было частью сделки, разве нет?

Она смотрит не на Мэгс, а на Кэтрин.

Фальшивая улыбка Кэтрин становится напряженной, тонкая кожа вокруг глаз морщится.

— Она ведь покинула темницы, не так ли?

Пронзительный голос Директора эхом отскакивает от золотых стен, прерывая нас:

— Я была удивлена, когда Кэтрин рассказала мне о вашей сделке. Ты согласна пройти Притязание добровольно, если эту девушку отпустят, правильно понимаю? — она изучает Афину расчетливым взглядом.

Подавляю тревогу, пытающуюся подобраться к горлу. Моя сестра — не игрушка. И уж точно не собственность Министерства.

— Это заманчивое предложение, — говорит она. — Правда, заманчивое. Но ты ведь умная девушка, Афина? — Директор наклоняется вперед, ставя локти на стол.

Сжимаю кулаки, чтобы не пробить ей рот.

— Уверена, ты понимаешь, почему Маргарет должна остаться с нами.