Она оценивает взглядом пейзаж за пределами лагеря, и ее бормотание прекращается, когда она понимает, что у нас действительно может быть шанс на успех, — ведь крайне маловероятно, что окружающие нас солдаты знают эти покрытые пылью холмы и долины лучше нас.

— Полагаю, ты придумывала планы и гораздо хуже этого, — говорит она со вздохом.

Я игнорирую шпильку и продолжаю строить планы.

— Ты можешь отвлечь тех, кто стоит на страже?

Она усмехается, счищая с рукава сухой лист.

— Прошу. Это даже не станет проблемой, даже если я наполовину сплю, покрытая пылью и грязью.

Я криво улыбаюсь ей.

— Вот она, та надменная Брайар, которая мне нужна. А теперь давай двигаться, пока к этим двоим не присоединилось больше охранников.

Она отдает мне небольшой салют, прежде чем ускользнуть из зарослей в глубокую тени за краем лагеря. Я следуем за ней без дальнейших обсуждений. Мы проворачиваем дела вместе уже пять лет, и мы были лучшими друзьями гораздо дольше этого; я доверяю ей больше, чем кому-либо, и нам не нужно тратить время на слова, когда мы практически можем читать мысли друг друга.

Мы делаем широкий круг, обходя каждый огонек лагеря. Когда Брайар останавливается за небольшим выступом скалы, не сводя глаз со своих целей, я продолжаю путь, занимая позицию, чтобы подкрасться к клетке дракона сзади. Я трачу минуту на то, чтобы оценить обстановку с разных ракурсов, чтобы правильно рассчитать расстояние между собой и этой клеткой — что всегда является непростой задачей с моим зрением.

Брайар ждет, пока я не подам знак, что уверена в своем следующем шаге, прежде чем сделать свой собственный. Она оставляет лук и стрелы вместе с сумкой украденных вещей и делает свои шаги более утрированными, более уставшими, обхватив себя руками.

Похоже, она будет играть роль заблудшей, беззащитной путешественницы.

Пока она спотыкается о стражников, я подкрадываюсь ближе к собственной цели, останавливаясь примерно в двадцати футах от клетки и ожидая в тени подходящего момента.

Охранники напрягаются, когда впервые замечают Брайар… по крайней мере, до тех пор, пока она полностью не ступает в свет одного из ближайших фонарей. Полуслепая я или нет, но я легко могу заметить, как напряжение спадает с их тел. Сломленные ее красотой, которая поражает воображение даже после дня тяжелых путешествий. Мужчины почти всегда теряют голову от нее — особенно когда она играет роль хрупкой девушки, нуждающейся в помощи. Будто ей действительно нужно, чтобы их мужественная сила ее спасла.

Чертовы идиоты.

— Не найдется ли глотка воды для жаждущего путника? — слышу я ее воркование, когда она заправляет прядь волос за ухо, украшенное драгоценным камнем.

Мужчины обдумывают ее просьбу, переглядываясь. Один из них действительно тянется за своим бурдюком. Второй делает шаг вперед, полный важности и неуместной самоуверенности.

— Что такая красотка делает здесь одна? — спрашивает он.

Брайар следит за тем, как его рука соскальзывает с рукояти меча — последние остатки здравого смысла покидают его.

— Просто искала тебя, — подмигивая, произносит она.

Солдаты обмениваются самодовольными взглядами. Клянусь богами, они буквально хорохорятся, пока Брайар продолжает флиртовать, словно у них нет ни малейших сомнений в ее искренности. Словно они думают, что Пепельные Земли кишат прекрасными женщинами, отчаянно желающими прижаться к солдату Мурена.

Я проглатываю горький смешок.

Многие из них понятия не имеют, как на самом деле устроена жизнь за позолоченными стенами их драгоценного королевства.

Однако они отвлечены своими нелепыми фантазиями, и это единственное, что имеет значение.

Как только они полностью погружаются в игру Брайар, я бесшумно бросаюсь вперед, уходя в тень клетки.

Дракон приподнимает голову на пару дюймов, когда я приближаюсь. Его золотые глаза расфокусированы, он медленно моргает. Его сужающаяся к концу морда подергивается, пока он пытается распознать мой запах. Паника пробегает во мне, когда он открывает пасть…

Он не издает ни звука.

Пока что.

Успокоившись, я открываю флакон с маслом кровавого корня и выплескиваю его содержимое на крышу клетки, поливая дерево как можно равномернее, хотя я недостаточно высока, чтобы по-настоящему видеть, что делаю.

Я подумываю просто бросить фонарь следом, позволив ему разбиться о дерево; масло кровавого корня достаточно горюче, чтобы с этим справился любой блуждающий уголок. Это было бы проще, чем пытаться действовать точно.

Но я также стараюсь соблюдать хоть какую-то осторожность.

Поэтому я нахожу пачку, обмакиваю ее во флакон, а затем осторожно подношу к пламени фонаря. Раздражает, сколько попыток у меня уходит на выполнение этих простых задач из-за отсутствия нормального зрения. Пространственная ориентация — это еще одна вещь, которую я воспринимала как должное до той ужасной ночи, лишившей меня столь многого.

После нескольких попыток мне наконец удается превратить палочку в маленькую зажженную спичку.