— В этой клетке совершенно определенно дракон.

— Да, и — позволь напомнить — мы намеренно не связываемся с драконами. Кодекс Пепельных Странников и все такое прочее.

— Это едва ли можно назвать драконом, — возражаю я, передавая ей подзорный прибор, чтобы она могла взглянуть поближе.

Она хмурится, но в конце концов берет прибор из моих рук. Вглядевшись в него, она долго молчит, покусывая нижнюю губу, прежде чем нехотя признать:

— Никогда не видела такого… крошечного.

— Или выглядящего настолько слабым, — добавляю я.

Брайар возвращает прибор. Я снова смотрю в него и на этот раз отмечаю все, что могу заметить в звере: его черные чешуйки и подергивающийся хвост с кисточкой на конце. То, как он едва шевелится, даже когда солдаты Мурена стучат костяшками пальцев по прутьям его клетки. Блестящие пятна вокруг него — то, в чем я практически уверен, является кровью. Много крови. Большая часть этой темной жидкости сочится из раны на его правом боку. Что-то глубоко разорвало его чешую, а правое крыло представляет собой кровавое, растерзанное и скомканное месиво.

— Он серьезно ранен, — соображаю я. — Конечно же, да… иначе эта клетка его бы не удержала; прутья здесь совсем не такие толстые. Не говоря уже о том, что верх, похоже, сделан из дерева.

Он настолько молод, что вряд ли способен изрыгнуть что-либо — будь то огонь или что-то еще, — что могло бы уничтожить это дерево. Но даже если он только что вылупился, у него все равно должно быть достаточно сил, чтобы разнести клетку на крошечные щепки.

Должно быть, он близок к смерти; это единственное объяснение тому, как им удается удерживать его в плену.

Брайар снова с тоской смотрит в сторону лошадей, после чего скрещивает руки на груди и со вздохом бросает взгляд обратно на клетку. — Интересно, это солдаты сделали с ним?

— С какой стати? Драконы — ценные инструменты для Мурена. Да и рана эта выглядит слишком серьезной, чтобы ее нанесло человеческое оружие. Скорее всего, это дело лап другого дракона.

— Значит, они, вероятно, поймали его с намерением выходить, а затем…

Ей не нужно заканчивать мысль. Мы оба знаем, что это мятежное королевство делает со здоровыми драконами, и эта мысль открывает огромную дыру в моем желудке.

Я ненавижу драконов.

Но я также ненавижу саму мысль о том, что корона Мурена заполучит в свои руки еще одного зверя, чтобы использовать его как оружие против нас.

— Если мы убьем его сейчас, отойдет на одну проблему меньше, о которой придется беспокоиться позже, — отмечаю я.

— Убийство драконов определенно не входило в работу, на которую мы подписывались, — бесстрастно произносит Брайар. — Маврос не даст нам за это бонус, знаешь ли.

— Это услуга нашему миру, — говорю я, подбираясь ближе к краю зарослей. — Ой, которую я с радостью выполню бесплатно.

Она бормочет что-то о приоритетах.

— В деле или нет? — давлю я.

Мне не нужно смотреть на нее, чтобы знать: она мечет в меня молнии взглядом.

Тем не менее она вздыхает и спрашивает:

— Каков план?

— Дай мне секунду, я все еще придумываю его.

— О, прекрасно.

Я возвращаюсь к наблюдению за разворачивающейся перед нами сценой. Женщина и тот странно знакомый солдат, за которым я следила, заканчивают разговор и поворачиваются, чтобы уйти, но не раньше, чем оба поднимают фонари, чтобы в последний раз осмотреть своего пленника.

Женщина вешает свой фонарь на столб рядом с клеткой и оставляет его там. Дракону, похоже, не нравится, что мерцающий свет находится так близко; он наконец-то двигается с некоторой поспешностью, забиваясь в более темный угол своей крошечной тюрьмы. Шипение, которое он издает на этот раз, эхом проносится по нарастающей тишине лагеря, вызывая тревогу даже на расстоянии.

Двое других солдат стоят близко к клетке, охраняя ее. Я жду несколько минут, чтобы посмотреть, не подойдет ли кто-нибудь еще, но никто не идет. Когда мой взгляд падает на пламя, пляшущее в висячем фонаре, в моей голове начинает формироваться план.

— У тебя с собой есть еще масло кровавого корня?

Брайар извлекает маленький флакончик из кармана пальто и протягивает мне, хоть и неохотно.

— Эта штука стоит недешево, — бормочет она. — Так мы окончательно подорвем сегодняшнюю норму прибыли.

— Немного этого масла наверху этой клетки будет достаточно, — продолжаю я, как будто не слыша ее. — Я воспользуюсь тем фонарем, чтобы поджечь дерево, проделав лазейку для побега и прогнав дракона подальше от лагеря.

— При условии, что это дохлое создание вообще сможет сбежать.

— В его глазах все еще есть жизнь. Мы дадим ему возможность убежать, и оно побежит.

— А потом мы выследим его и быстро покончим с ним?

— Именно.