— Не должно. — Он качает головой, отходя от меня и упираясь рукой в одно из немногих уцелевших в этом хаосе деревьев. — Я не хотел приводить тебя сюда. Я не хотел втягивать тебя в свои битвы, в политику и нарастающее напряжение между моим королевством и остальными. Напряжение, которое, как я знал, только усилится, если мы с тобой сблизимся. Король Мурена заявляет права на Пламеннорожденную? Да еще и первую Пламеннорожденную за, кажется, целую вечность? Я знал, что это создаст проблемы. Но я просто хотел…

— Спасти его.

Он с трудом сглатывает слюну.

— Да.

Я делаю глубокий вдох.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше, раз хотел моей помощи?

Еще один холодный, горький смешок срывается с его губ.

— Потому что а вдруг ты бы отказалась? А вдруг ты забрала бы эту информацию о нашем проклятии и использовала против нас? Мурен в последнее время стоит на зыбкой почве, если ты не заметила. И я тоже должен быть хранителем всего этого проклятого богами королевства. А не только моего брата.

— Ты мне не доверял.

— Нет. И до сих пор не уверен, что доверяю. Как я мог?

Я едва ли могу спорить с ним об этом, ведь я и сама не то чтобы по-настоящему доверяю ему. Я пришла во дворце искать любую слабость, которую можно использовать, чтобы сокрушить его. Черт, я провела большую часть сегодняшнего дня в поисках улик, пытаясь расшатать его и власть его королевства. Но это…

Все пошло совсем не так, как я ожидала.

Гнев, печаль и неуверенность бурлят во мне с одинаковой силой. Я все еще пытаюсь разделить их, найти способ говорить связно сквозь этот хаос, как вдруг Сеска вскакивает на ноги, всем телом ощетинившись от тревоги.

Пронзительный, резкий крик раздается вдалеке, заставляя нас поднять головы.

Арло вернулся, его драконий облик дико метается над верхушками деревьев. Я не могу толком разглядеть его сквозь густое сплетение ветвей, дождь и темноту, но мне хватает того, что я вижу — и слышу, — чтобы понять, когда он рушится на землю и больше уже не поднимается.

Странный холод проносится по воздуху, вздыбая волоски на моих руках и на затылке. Это отдаленно напоминает магию, то ощущение, которое возникает всякий раз, когда Сеска собирает и кует стихийную силу, но что-то в этом ощущении… неправильно.

Еще один пронзительный рев сотрясает лес, и это ощущение магии рассеивается так быстро, что я едва не теряю равновесие.

Рив отшатывается от дерева и бросается в сторону рева.

— Подожди!

Он игнорирует меня, уже растворяясь во тьме.

Я бегу за ним, но мой темп замедлен; лес густой, и мне трудно оценивать расстояния между деревьями. И все же я продолжаю пробиваться вперед, ориентируясь на случайный звук шагов или вспышку темного пальто Рива.

Когда я наконец догоняю его, он держит на руках избитого, потерявшего сознание Арло, завернутого в это самое пальто.

Это зрелище не должно меня ошеломлять после всего, что мне только что рассказали. Но на мгновение я застываю на месте в тихом ужасе — потому что теперь я не могу отрицать: происходит нечто ужасное.

Рив не говорит мне ни слова, лишь спешит обратно к дворцу.

Я следую за ним, держась рядом, пока Сеска молча кружит в вышине.

В тесках дворцовых теней уже собралась толпа зевак, окруживших убитого Арло дракона — или то, что от него осталось. Яд разъел почти все тело, оставив почерневшую, наполовину растворившуюся груду костей и плоти, на которую я стараюсь не смотреть напрямую.

Мы берем шире, обходя эту толпу сторонами. Мне хочется сохранить скрытность, ускользнуть глубже в тени и найти способ пробраться внутрь, но Рив внезапно останавливается. Он смотрит не только на людей, столпившихся вокруг драконьей туши, но и на другую небольшую группу богато одетых фигур, которые кучкуются у ближайшего входа во дворец, о чем-то тревожно шепчась и оглядывая окрестности.

— Наши гости, — тихо сообщает он мне. — Я пропустил несколько назначенных встреч после того, как отвлекся… Они наверняка гадают, куда я подевался. Особенно после всего этого шума.

Я хмурюсь, осознавая, в каком он затруднительном положении.

— Они набросятся на тебя, как только заметят.

Он смотрит на дверь за изысканно одетыми людьми, словно подумывая прорваться напролом и просто проигнорировать любые их вопросы или требования; я вижу, что сейчас забота о брате волнует его куда больше, чем политические обязательства.

Но, думаю, мы оба понимаем, что игнорирование этих обязательств в долгосрочной перспективе только всё усложнит.

— Позволь мне забрать его, — слышу я собственный голос.

Он смотрит на меня, губы приоткрываются, но слова не идут.