Еще несколько посетителей поджидают возможности украдкой улучить минутку наедине с королем, но эти беседы, к счастью, длятся совсем недолго. И все же за полночь переваливает задолго до того, как мы наконец сбегаем от всех.

Мы заглядываем к Арло — лишь для того, чтобы нас свирепо выпроводила ворчливая Кестрел, которая напоминает старшему брату, что сон необходим человеку, когда тот управляет королевством. Особенно королевством на грани войны.

— И сколько дней прошло с тех пор, как ты действительно спал больше часа или двух? — требует она ответа.

— Это вряд ли самая насущная проблема этой ночи.

— Сейчас это единственная проблема, которая меня волнует, — огрызается она в ответ. — А теперь убирайтесь отсюда, пока я не запустила этот чайник в твою большую тупую голову.

Рив уже собирается возразить, но, судя по всему, передумывает, когда рука Кестрел действительно тянется к злосчастному чайнику.

— Она же не блефовала, правда? — спрашиваю я, когда мы тихо закрываем за собой дверь.

Он нежно запускает руку в волосы, словно вспоминая былую шишку.

— Это было бы не первое, что она в меня кинула. И у нее потрясающая точность. Ирония, конечно, в том, что именно я научил ее метать предметы.

Я криво улыбаюсь.

Его рука находит мою, пока мы возвращаемся по тихим коридорам. Это происходит без каких-либо осознанных мыслей — наши пальцы сплетаются, мои шаги подстраиваются в такт его, и вот внезапно мы уже доходим до его спальни, едва обменявшись хоть словом.

Я мешкаю у двери.

Он отпускает меня и непринужденно сует руки в карманы.

— У тебя, я полагаю, осталось еще много вопросов.

— Разумеется.

— Я еще какое-то время не смогу уснуть. — Он переводит взгляд с двери на мое настороженное выражение лица. — Я подумал, что мы могли бы поговорить более приватно.

Мое сердце пропускает несколько ударов при мысли о том, чтобы остаться с ним в его комнате наедине, но в конце концов я соглашаюсь; стены между нами наконец начинают рушиться, и мне не хочется давать ему шанс закрыться и выстроить их заново, пока я не получила новые ответы.

Я зашла первой. Он на мгновение задерживается в коридоре, отдавая распоряжения слуге, который затем кланяется и спешит удалиться. Вскоре из моей комнаты приносят чистую одежду, и пока я исчезаю в умывальной, смывая остатки грязи и пытаясь унять и успокоить все ноющие части моего тела — как в буквальном, так и в переносном смысле, — Рив садится за свой письменный стол и продолжает работать.

Когда я возвращаюсь, в том же уголке со стеклянными стенами, где мы ужинали в мой прошлый визит, меня ждет небольшая тарелка с едой. Я не осознаю, как сильно проголодалась, пока не замечаю ее.

Я сильно подозреваю, что Рив в последнее время ничего не ел, но он отказывается от всего, что я предлагаю принести ему, не отрывая взгляда от писем и записок, которые он перебирает.

Когда я немного утоляю голод, я наливаю два бокала какого-то терпкого, сладковатого вина и несу их к его столу.

— Ты обещал больше ответов, — напоминаю я ему, ставя один из бокалов рядом с его рукой, пока он продолжает писать.

Его перо медленно замирает над пергаментом.

— Тогда спрашивай.

Я опираюсь на стол, на мгновение задумываясь, прежде чем сформулировать первый вопрос.

— Я почувствовала, как воздух в твоем кабинете изменился. Он стал холоднее, тяжелее… это была магия?

— Да.

— Раньше в лесу ты говорил мне, что каждый раз, когда ты призываешь драконов или их магию, ты рискуешь тем, что твое проклятие проявит себя с еще большей силой.

— И?

— И… чем еще ты можешь рискнуть, прежде чем совершишь что-то необратимое?

Его ответ звучит медленно, тихо.

— Хотел бы я знать. Насколько мне известно, Арло никогда не владел магией, и тем не менее к пяти годам он уже полностью трансформировался — пусть и ненадолго.

— А Кестрел?

— Она никогда не показывала признаков потери контроля над собой, но она также использует магию крайне экономно. Я подозреваю, что в ее крови ее больше, но она отказывается испытывать судьбу. И я не хочу, чтобы она это делала.

— Вы все родились с этими талантами и проклятиями?

Он кивает.

— И та ужасающая палата под Храмом Пламени Мурена…

— Была запечатана моими дедушкой и бабушкой еще до моего рождения. Я сам заглядывал туда всего пару раз, просто чтобы убедиться, что там всё в порядке. Я никогда не участвовал ни в каких ритуалах или экспериментах, которые там проводились. Но какая бы мутация или болезнь ни поразила наших предков, как я уже говорил, она…

— Стала наследственной.

— Похоже на то.

Это несправедливо.

До тошноты несправедливо.

Но эта крупица информации также снимает крошечную часть тяжести с моего уставшего сердца. Потому что, если он говорит правду, значит, он отличается от прошлых правителей Мурена, как я и надеялась. Наследовать чудовищные вещи — это совсем не то же самое, что творить их самому.

Но вопрос все равно остается — что в итоге он со всем этим сделает?