Он в очередной раз оказывается сложной целью для поисков.

В конце концов я останавливаюсь у подножия лестницы, ведущей к его личным покоям и спальне, с силой вцепляясь в перила и пытаясь уговорить себя подняться наверх.

«Постоянное приглашение», — сказал он мне в мой последний визит в его комнату. Конечно, это было постоянное приглашение прийти к нему в постель, чтобы трахаться, когда мне вздумается, а вовсе не обязательно для того, чтобы обсуждать темные, разрушительные вещи, которые сотворило его королевство, и все кровавые, запутанные последствия этого.

Уверена, он предпочел бы, чтобы мы сосредоточились на первом.

Впрочем, это уже не имеет значения, потому что, когда я нахожу в себе смелость пойти и проверить, выясняется, что его нет в комнате. Патрулирующие коридор стражники сообщают мне, что не видели его уже несколько часов.

Никто, кажется, не знает, где он находится, несмотря на то что гостевые покои заполнены иностранными делегатами, и я знаю, что весь день он был занят встречами с этими гостями; он рассчитывал, что их беседы затянутся далеко за полночь.

Это кажется странным временем для того, чтобы исчезнуть без следа.

Я смиряюсь с мыслью, что поспать мне в ближайшее время не светит. Я возвращаюсь в свою комнату, но лишь на то, чтобы накинуть пальто и надеть нормальные сапоги, после чего направляюсь на улицу.

Ночной воздух не приносит особого облегчения от удушающей атмосферы дворца; здесь точно так же душно, а к тяжести примешиваются влажный холодок и порывистый ветер. Кажется, собирается еще одна буря — уже третья за столько же дней. Я стараюсь не думать об этом как о дурном предзнаменовании. Я стараюсь вообще ни о чем не думать, натягивая капюшон и засунув руки в карманы, следуя вдоль извилистого ручья на краю дворцовых земель.

Вскоре наверху появляется Сеска, хотя ее тело трудно разглядеть среди клубящихся облаков, затерявшееся в мерцающем и угасающем при набегающей буре лунном свете; я чувствую ее скорее отчетливее, чем вижу.

Что-то не так.

Это не вопрос, который она транслирует мне, а утверждение — мгновение спустя подкрепленное звуком драконьего рыка где-то вдалеке.

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда Сеска камнем падает из облаков, выравниваясь прямо перед самой землей и широко раскинув крылья. Я на мгновение отвлекаюсь от своих тревог, завороженная этим зрелищем. Поразительно, насколько сильно ее полет совершенствуется с каждым днем; я едва могу вспомнить ту раненую, спотыкающуюся малышку, какой она была, когда мы только прибыли сюда.

Она разминает крылья, прежде чем сложить их по бокам, устремляя на меня свой золотистый взгляд с тем самым ожиданием — тем самым, что неизменно вытягивает из меня слова, даже если я планировала держать их при себе.

— Я не могу найти короля, — говорю я ей.

Она принимает сидячее положение, задирая голову к небу.

Еще один далекий рык прокатывается раскатом среди туч.

— Но, возможно, так даже лучше, — добавляю я, плотнее запахивая пальто, поскольку начинают падать первые капли дождя. — Я всё равно не знаю, что ему сказать. Я даже не знаю, с чего начать.

Сеска расправляет крыло, укрывая меня от падающих все быстрее капель.

— Тебе стоит поискать укрытие от надвигающейся бури, — говорю я ей.

" — сообщает она.

Я смотрю, как вода стекает с кончиков ее крыльев, улавливая ту скудную каплю света, что пропускают тучи, и как ее влажные чешуйки блестят, словно поверхность спокойного моря.

— Вообще-то, я тоже, — пожав плечами, произношу я и продолжаю прогулку, шагая вместе с ней бок о бок.

Хотя она ступает легко, ее лапы все равно оставляют следы на влажной земле: грязь чавкает между когтями и брызжет вверх по ногам при каждом шаге. Я знаю, что ей это неприятно — я уже усвоила, что она не любит пачкаться. Я чувствую, как ее отвращение волной передается мне при каждом особенно грязном шаге.

Но она терпит и остается рядом со мной, шлепая по слякоти вместо того, чтобы изящно кружить в небе, как ей хотелось бы.

Кажется вполне закономерным оказаться здесь вдвоем, учитывая те грязные тайны, что мы раскопали сегодня.

Мы находимся как раз на полпути между дворцом и далеким лесом, когда мои мысли об алтарях и кровавых пятнах становятся настолько невыносимыми, что я замедляю шаг и останавливаюсь. Задрав голову к небу и закрыв глаза, я полностью отдаюсь во власть дождя. Словно эта холодная вода способна очистить меня. Или, быть может, стереть то преследующее, тоскливое чувство, что прилипло ко мне с той самой минуты, как я ступила в тот темный туннель под ареной.

Внезапный визг резко возвращает меня в реальность.

Мои глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как два дракона падают из облаков, сцепившись в яростной схватке.