Однако прежде чем я успеваю ее отыскать, меня отвлекают — манит к кухне запах аппетитных блюд. Я быстро нахожу источник в той же маленькой подсобке, где раньше уже встречала Рива. Столы завалены ворохом разбросанных ингредиентов и полуготовых заготовок. Но есть здесь и несколько готовых блюд: небольшое блюдо с запеченным с травами мясом; горшочек с тушеными корнеплодами, от которого все еще поднимается пар; горки того, что выглядит как клубничные тарты.

А главное — здесь стоит поднос с идеально подрумяненными булочками, так и просящими, чтобы их взяли.

Я не удивляюсь, услышав голос Рива в тот самый момент, когда хватаю одну из них.

— Ты очень предсказуема, знаешь об этом?

Я оборачиваюсь и вижу, как он прислонился к дверному косяку и наблюдает за мной.

Я ничего не отвечаю, просто без церемоний отправляю в рот кусочек теплого хлеба. Он так щедро пропитан маслом и травами, что просто тает во рту, и он настолько восхитителен, что я едва не забываю, чем только что занималась.

— Честно говоря, — продолжает он, — если мне когда-нибудь понадобится поймать тебя в ловушку по какой-либо причине, я просто приманю тебя буханками хлеба.

— Это… — я сглатываю, на секунду замирая, чтобы распробовать оставшееся на языке послевкусие. — Это, пожалуй, действительно сработало бы.

Он отталкивается от стены и неспешно направляется ко мне.

— Похоже, я обнаружил твой фатальный изъян.

— Надеюсь, ты не станешь использовать его против меня.

— Никаких обещаний.

Я бросаю взгляд на расставленную на столе еда.

— Твоих рук дело, полагаю?

— Частично.

— Экспериментируешь с новыми рецептами?

— Постоянно.

— Ты был занят.

Он пожимает плечами.

— Сегодня мы ждем эмиссаров из нескольких наших союзных регионов. Нас ждет множество осторожных слов и утомительных встреч во второй половине дня. Так что я подумал, что между делом отвлекусь и, возможно, придумаю что-то, что наши повара смогут воссоздать, чтобы задобрить гостей. Одним выстрелом двух зайцев.

— Ты нервничаешь из-за этих встреч?

Он прикладывает палец к губам.

— Никто не должен знать, что Король Мурена паникует, помнишь?

— Верно. — Я припоминаю тот день, когда он в панике отнес меня к себе в комнату — ту ночь, что мы провели вместе в постели, — и невольная волна жара проносится по всему моему телу, покалывая кожу головы и заставляя пальцы ног сжиматься. — Мы должны поддерживать твою репутацию абсолютно мерзкого, кровожадного правителя.

Он склоняет голову в знак согласия, слегка улыбаясь, прежде чем его взгляд переключается на что-то за моей спиной.

— И, говоря о поддержании видимости, кажется, у нас собирается зрительская аудитория.

Я бросаю взгляд через плечо и вижу картину, которая к этому моменту уже стала привычной: двое слуг делают вид, что заняты чем-то поблизости, хотя совершенно очевидно, что они просто пытаются получше разглядеть то, чем мы тут занимаемся с королем.

Я поворачиваюсь к Риву.

— Мне стоит встать ближе к тебе, чтобы наш притворный роман выглядел убедительнее?

Он приподнимает бровь.

— Что-то подсказывает мне, что тебе и так хочется встать ближе ко мне.

— Высокомерие так сильно не идет мужчинам.

— Тогда хорошо, что у меня есть столько других привлекательных качеств, чтобы компенсировать это, м?

Я одаряю его скептическим взглядом… и тем не менее сама делаю шаг ближе, словно притянутая какой-то назойливой, невидимой силой.

— Тебе стоило бы как-нибудь продемонстрировать мне эти свои привлекательные качества, — говорю я. — Это сделало бы притворство отношениями с тобой куда более сносным. Я понижаю голос и улыбаюсь, произнося эти слова, и при этом плавно вожу пальцами по груди его рубашки — идеальное зрелище для любого, кто наблюдает за нами издалека.

— В долгосрочной перспективе для тебя будет лучше, если ты и дальше будешь находить меня невыносимым, — отвечает он.

— Пожалуй, так.

— Чем несноснее я буду, тем лучше.

— Пока что неплохо справляешься. Ты просто мастер быть невыносимым, серьезно.

Это вызывает у него кривую улыбку, хотя в глазах она до конца не отражается; он выглядит рассеянным, даже когда перехватывает мою руку, переплетая свои пальцы с моими, чтобы остановить их блуждания.

Интересно, беспокоит ли его что-то еще, помимо предстоящих встреч, о которых он упомянул.

И почему меня вообще это так волнует? Настолько сильно, что я даже не пытаюсь отстраниться, когда наши взгляды встречаются и я вижу в его глазах нечто пугающе близкое к нужде.

Еще одна невольная волна жара прокатывается по мне, заставляя сделать резкий вдох. Он сжимает мои пальцы с первобытной реакцией, притягивая меня к себе с легким, собственническим толчком.

— Замечаю, ты краснеешь, несмотря на мое отсутствие привлекательных качеств, — наклоняясь ближе к моему уху, шепчет он. — Это очень любопытно.

— Невыносимый мужчина, — бормочу я.