Медленно Алистер посмотрел вниз на свою собственную руку. Его кожа была безупречной, бледной и совершенно голой. Он посмотрел на мою руку, выискивая пепел, разложение, смерть, которую он нес в себе всю свою жизнь. Там не было ничего. Лишь слабый, теплый отпечаток его пальцев, светящийся затухающим, звездно-фиолетовым пульсом.

Алистер медленно отдернул руку, его пальцы дрожали. Он посмотрел на меня, его кремниевые глаза были полностью расширены, потемнев от эмоции, которая заставила мое дыхание перехватить. Это была ужасающая смесь абсолютного ужаса и сильной, всепоглощающей одержимости.

— Что… — прошептал Алистер, и его голос задрожал, когда он уставился на меня так, словно я была призраком. — Что ты такое?

Он не прикасался ни к одной живой душе целых десять лет, не принеся с собой смерть. До меня. Теперь лорд поместья Блэквуд убежден, что я его лекарство… либо ловушка, посланная, чтобы уничтожить его.

Глава 4

Журнал Шрамов

Лорд Алистер мерил шагами кабинет, словно запертый в клетке хищник.

Он запер каждый вход в поместье на тяжелые железные засовы, полностью изолируя нас от бури снаружи и от преображенной оранжереи. Он не произнес ни слова с тех пор, как утащил меня обратно с террасы. Сорванная перчатка была запихана в его карман, а его голая левая рука пряталась в складках темной шелковой рубашки, словно украденное оружие.

— Вы не простой ботанический иллюстратор, — произнес он, и его голос вибрировал опасной, низкой частотой, которая прорезала тишину комнаты. Он перестал ходить, переводя свой острый, кремниевый взгляд прямо на меня. — В Королевском ботаническом обществе не работают женщины, способные превратить некротическое бедствие в поля звездных орхидей одним лишь дыханием. Кто послал вас, Элара? Это был Высший Совет? Соперничающий дом?

Я стояла у синего огня, пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Никто меня не посылал. Я приехала сюда ради заказа. Я не знала, что произойдет, если вы прикоснетесь ко мне, милорд. Я клянусь в этом

.— Случайность, — пробормотал он, хотя лихорадочный блеск в его глазах опровергал его же слова. Он пошел ко мне, его шаги были размеренными, отбрасывая огромную тень на очаг. — Спонтанная магическая аномалия. Это единственное логичное объяснение. Моя родословная проклята древней, первородной некромантией. Она не может просто так… пойти на компромисс с простолюдинкой.

— Это не было похоже на случайность, — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

Он остановился всего в каком-то футе от меня. Воздух между нами казался наэлектризованным, плотным от того же взрывоопасного напряжения, которое разрушило тени в теплице.

— Тогда мы должны доказать это, — тихо произнес Алистер.

Он потянулся к своему правому запястью. Медленно, намеренно, ни на секунду не отводя глаз от моих, он расстегнул серебряные ремешки своей второй перчатки. Он стянул тяжелую черную кожу, обнажая правую руку.

Своим внутренним зрением я наблюдала, как жидкая серая тень разложения мгновенно закружилась вокруг его голых пальцев, вытягиваясь наружу, словно голодные усики. Это было ужасающее зрелище абсолютной смертоносности. Но смешиваясь внутри этого темного вихря, я видела слабые, кружащиеся нити звездно-фиолетового цвета — остаточный след нашего столкновения на террасе.

— Протяни руку, — скомандовал он.

Мое сердце колотилось о ребра. Я заколебалась, и моя рука инстинктивно опустилась к карману пальто. Под моими собственными льняными повязками кончики пальцев всё еще несли на себе те призрачные, ужасающие пятна пепельно-серой гнили. Если он увидит их, он узнает мою слабость.

Осторожно, используя левую руку, чтобы прикрыть кончики пальцев, я расстегнула свою правую перчатку и стянула её. Я держала руку ровно, ладонью вверх, скрывая кончики пальцев от его острого взгляда. Моя кожа выглядела бледной, хрупкой и совершенно беззащитной в бледном синеватом свете костра.

Алистер посмотрел вниз на мою открытую ладонь. Я увидела, как напряглась его челюсть, а грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Десять лет этот человек жил в мире, созданном из стекла и кожи, в ужасе от того, что один миг неосторожности превратит слугу, лошадь или друга в прах. Для него голая кожа не была приглашением; она была смертным приговором.

Медленно его рука зависла над моей. Его пальцы были длинными и элегантными, но они слегка дрожали.

— Если я ошибаюсь, — прошептал он, и его голос внезапно стал хриплым, лишенным всякой аристократической гордости, — это уничтожит тебя.

— Прикоснись ко мне, Алистер, — сказала я, и смелость этих слов удивила даже меня саму.

Он сократил дистанцию.

Алистер плотно прижал подушечку своего большого пальца к центру моей ладони.