У меня падает живот, когда мы взлетаем. Я сжимаю его руку, когда мы поднимаемся над кронами деревьев. Остров Коконат-Бич расстилается под нами, но я никогда не видела его с такого ракурса. Сверху «Сисайд» выглядит маленьким рядом с величественным «Гранд Палм». Набережная тянется вдоль побережья.

Вертолет поворачивает налево. Когда горизонт наклоняется, мой желудок следует за ним. Я прижимаюсь спиной к сиденью и хватаюсь за ремень страховки свободной рукой. Большой палец Дайсона рисует круги на моих костяшках, и я сосредотачиваюсь на этом, вместо того чтобы думать о том, как высоко мы.

Когда мы пересекаем пролив между островами, вода меняет цвет. Мелководье вокруг Коконат-Бич бирюзовое и песчаное, но здесь оно становится темно-синим, почти черным, там, где дно уходит вниз. Косяки рыб движутся под поверхностью, как серебряные облака.

Лодка прорезает белую линию по синему, и кильватерный след расходится за ней буквой V, которая растворяется в ничто.

Я поворачиваю голову и вижу, как Остров Черепах поднимается из воды. Деревья темнее, леса гуще. Пляжи здесь уже. Чистая вода окружает сушу.

Вертолет снижается, и у меня закладывает уши. Мы проносимся низко над бухтой, и я не хочу моргать, чтобы ничего не пропустить.

— Красиво, — говорит он в наушники.

Я смотрю на него, и он смотрит прямо на меня. На нем то же выражение лица, что и внизу лестницы в

«Сисайде».

Вертолет опускается на частную площадку, окруженную пальмами. Лопасти замедляются, и наступившая после них тишина ощутима. Когда двери открываются и мы выходим, все, что я слышу, — это ветер в деревьях. Затем слышен пыхтение гольф-кара, спускающегося по подъездной дорожке из дробленых ракушек.

— Мистер Бэнкс, — запыхавшись, говорит парень. Он выглядит так, будто ему еще и пить нельзя. — Мне так жаль. Я не хотел опаздывать. Я задержался…

— Не переживай, — смеясь, говорит Дайсон. — Мы только что прибыли. Он облегченно выдыхает.

— Спасибо. Клянусь, мой отец уволил бы меня, если бы я облажался.

— Вечер еще не закончен.

— О, конечно. Да, сэр. Прошу сюда.

Он ведет нас к гольф-кару, и мы забираемся на заднее сиденье.

Парень ведет так, будто перевозит королевскую особу, что, полагаю, так и есть, и постоянно поглядывает в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что мы все еще здесь.

Тропа открывается к частному пляжу, и я перестаю дышать.

Двухэтажный дом стоит прямо на воде. У него плоская крыша и окна вместо стен. Окружающая его деревянная терраса уставлена фонарями, каждый из которых горит, отбрасывая теплый свет. Он ухмыляется, пока мы вылезаем из кара. Он кладет руку мне на поясницу и ведет меня вперед.

— Это невероятно, — шепчу я.

Пирс ведет к широкой террасе, которая опоясывает строение. Здесь есть бесконечный бассейн, который выглядит так, будто уходит в бесконечность. На большой террасе, выходящей на океан, стоит стол, накрытый белой льняной скатертью, с подсвечниками в центре. Терраса простирается за пределы стола к частному бесконечному бассейну, который сливается с линией горизонта, так что вода и небо смешиваются воедино.

Парень из гольф-кара снова появляется с нашими сумками и заносит их внутрь. Сквозь стеклянные стены я вижу спальню, выходящую на воду. Я уже в предвкушении того, чтобы проснуться здесь и увидеть это днем.

Дайсон продолжает вести меня вперед. Мы приближаемся к мужчине в поварском колпаке, стоящему за открытой кухней, построенной из камня и темного дерева. На гриле живой огонь, станции для подготовки со свежими ингредиентами, пахнет чесноком и маслом. Он кивает Дайсону.

— Шеф-повар Арман, — говорит Дайсон.

— Мистер Бэнкс. Очень рад снова вас видеть. Мисс Уинслоу, приятно познакомиться. — У него легкий акцент, который я не могу определить. Возможно, французский. — Ваш амуш-буш будет готов через десять минут. Могу я предложить вам шампанское, пока вы устраиваетесь?

Из дома появляется женщина с бутылкой шампанского и наполняет наши бокалы. Оно холодное и сухое, пузырьки щекочут нос.

— Я не могу поверить во все это, — говорю я, когда мы остаемся одни.

— Я хотел, чтобы последние два дня нашего соглашения были запоминающимися. — Он отпивает.

Через сорок восемь часов бронь Дайсона закончится. Мы ни разу не обсуждали будущее после того, как пообещали друг другу дать ответ третьего числа.

Вода под нами меняется с бирюзовой на янтарную, когда солнце опускается. Морская черепаха всплывает в десяти футах от пирса, делает вдох и ныряет обратно. Круги расходятся по гладкой воде, пока не исчезают.

Шеф-повар Арман направляется к нам с двумя тарелками.

— Амуш-буш — это обжаренный гребешок на манговом пюре с малиновой карамелью. Приятного аппетита. Он ставит их перед нами и возвращается к своему месту.

Я откусываю, и вкусы взрываются у меня во рту. Я закрываю глаза и стону.

— Продолжай в том же духе, и я съем тебя на ужин, — шепчет Дайсон.

— Я ни за что не пропущу основное блюдо. Оставлю место для десерта. — Я подмигиваю.