Дайсон несет меня к кровати и опускает на матрас. Одеяло прохладное на моей спине, но его тело теплое сверху. Его рот прокладывает путь от моей шеи до бедра, и я исчезаю в ощущении, что он знает меня. Не только физически, но и эмоционально.

Когда он входит в меня, я притягиваю его ближе, и мы движемся вместе. Мы не торопимся.

Его рука скользит под мою поясницу и приподнимает бедра навстречу ему. Угол меняется, и я ахаю е ...

Его рука скользит под мою поясницу и приподнимает бедра навстречу ему. Угол меняется, и я ахаю ему в плечо. Я зажмуриваюсь, отдаваясь ощущению, как он, блядь, глубоко внутри. Мои ногти царапают его спину, и звук, который он издает, почти достаточен, чтобы разорвать меня на части.

— Вот здесь, — выдыхаю я.

Каждый толчок вырывает из меня звук, который я не узнаю. Я обхватываю его ногами крепче, пока он стонет мне в шею. Он борется за то, чтобы сохранить ровный темп, а я мчусь к краю.

— Посмотри на меня, — говорит он приглушенным тоном. — Я хочу видеть тебя. Я открываю глаза.

— Вот ты где.

Я улыбаюсь, глядя в его голубые глаза, которые пронзают меня насквозь. На этот раз он попросил о зрительном контакте, и это значит для меня больше, чем он когда-либо узнает. Мы смотрим друг другу в глаза, пока наши тела движутся вместе как одно. Некуда прятаться, когда мы вместе.

Он продолжает, пока каждая мышца моего тела напрягается.

Секундой позже я теряю себя с его именем на губах. Все мое тело сковывает, и я вижу звезды, когда жар и удовольствие прокатываются по мне.

— Дайсон, — шепчу я в его шею снова и снова, не желая, чтобы эта ночь заканчивалась.

Он следует за мной через несколько мгновений. Я держу его, когда он изливается глубоко внутри меня. Мы задыхаемся и пьяны друг от друга.

Он убирает волосы с моего лба и целует меня.

Мы приводим себя в порядок и лежим обнаженные, переплетясь ногами в простынях. Мы долго не говорим ни слова. Свечи догорают, и звук океана доносится через открытую дверь террасы. Его рука лежит на моем животе, и он поворачивается ко мне.

— Это лето пролетело, — наконец говорю я, осыпая поцелуями его шею.

— Да.

— Ты о чем-то жалеешь?

Он думает над моим вопросом, проводя пальцами по моим волосам.

— Нет. Все привело меня именно сюда.

Я улыбаюсь, слушая его сердцебиение. Я хочу произнести эти три слова. Но произнести их — значит попросить его остаться, и я не буду такой женщиной. Если он останется, это должно быть потому, что он сам это выбрал, а не потому, что я умоляла.

Я держу его, вдыхая его запах, засыпая с его рукой на моем теле. Свечи догорают, но волны не останавливаются. Мы засыпаем, обнимая друг друга, будто один из нас может исчезнуть.

Осталось всего два дня от обещания, которое началось как интрижка и превратилось в самое важное соглашение в моей жизни. Он не случайная связь. Он — все, что мне было нужно, чего я хотела и о чем мечтала.

Глава

29

Я просыпаюсь от солнечного света, заливающего комнату, потому что дом почти полностью стеклянный. Венди спит рядом, одна нога выбилась из-под простыни. Темные волнистые волосы разметались повсюду. Вид на океан похож на заставку, которая стоит на одном из моих рабочих ноутбуков. Я тянусь к телефону и вижу, что только что пробило восемь.

Я не спал дольше семи уже лет десять. Мое тело не позволяет этого. У меня циркадный ритм, работающий как швейцарские часы, независимо от часового пояса. И все же я только что проспал десять часов в стеклянном ящике на сваях, потому что в моей жизни все правильно.

Внизу гремят кастрюли, и запах бекона поднимается по открытой лестнице. Блядь. Я забыл, что заказал шефа на завтрак.

— Венди, — шепчу я, целуя ее в плечо. — Время просыпаться, милая. Она издает какой-то звук.

— Шеф Арман внизу, и у нас стеклянный дом, полный его персонала. Один глаз открывается.

— Что?

— Вылетело из головы.

Оба ее глаза распахиваются. Она садится, простыня падает, она хватает ее, прижимая к груди, и смотрит на меня.

— Не переживай об этом. Они видели и похуже. Поверь мне. Но нам, наверное, стоит спуститься вниз из уважения к их времени.

Она вылетает из кровати и роется в своей сумке, натягивая сарафан так быстро, что застревает рукой в горловине. Я смотрю, как она борется с тканью три секунды, прежде чем помочь ей распутаться с усмешкой.

— Перестань смеяться, — говорит она, глядя на мой член. — Жаль, что у меня нет времени на это.

— Позже. Обещаю. — Я натягиваю шорты и футболку, пока она идет в ванную.

— Ого! Стекло становится матовым, когда закрываешь дверь. Она чертовски милая.

Через десять минут мы спускаемся вниз, выглядя как люди, которые одевались в спешке. Но мне не стыдно. Шеф Арман даже не моргает. Он на открытой кухне с полным ассортиментом: блинчики, бекон, свежие фрукты, выпечка и сковорода с яйцами, пахнущими коричневым маслом и травами.