– В каком смысле?

Она взглянула на копа, потом на Гейба – и ухмыльнулась.

– Вообще-то это просто идеально.

Она прокрутила план в голове и начала кивать, а по лицу снова расползлась злорадная улыбка. Потом сказала: «Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. И прежде чем откажешься, вспомни: ты утаил улику в деле об убийстве. За такое срок давности не предусмотрен».

«Не верю».

«Слова – не веришь, а по тону слышно: веришь».

И тогда, уверенная, что он сможет сыграть роль, которую она уже отвела ему в своей голове, она сказала: «Мне не нужно, чтобы ты делал что-то незаконное. Это уже моя забота. Тебе надо лишь помочь – и теперь я говорю серьёзно, слушай внимательно».

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Кора наблюдала из-за угла переулка. Плечом она прижималась к белой штукатурке здания и выглядывала туда, где полицейский караулил заднюю дверь.

Гэбриел Финч возражал куда сильнее, чем она ожидала. Но в конце концов сработала мысль о том, что она сдаст его за сокрытие улик – тех самых, что сейчас были у неё.

Всю дорогу от его пикапа до копа он не раз бросал на неё злые взгляды. Но она приехала сюда не дружбу заводить. Тем более – с бывшим парнем младшей сестры, который утаил улику от следователей. Каждый раз, когда он смотрел на неё с презрением, она думала лишь о том, что это взаимно. И всё же ей было немного забавно. Добравшись до копа, Гейб метнул в её сторону ещё один яростный взгляд, а потом застонал. «Боже мой, – говорил он. – Больно. Так больно».

Игра была настолько отвратительной, что она закатила глаза, но осталась на месте, прижатая к стене.

«Моя бедная селезёнка. Кажется, у меня сейчас желудок взорвётся!» – заявил Гейб. Он тянул слова, как будто читал с суфлёра; она даже не говорила ему, что именно говорить. Но, похоже, у деревенского парня с импровизацией было совсем плохо.

Коп нахмурился и уставился на него. «Финч, ты что задумал?»

Кора поморщилась. Коп знал Гейба. В таком маленьком городке это было неудивительно.

Наконец, решив, что слова не производят нужного эффекта, Гэбриел перестал говорить и вместо этого начал стонать ещё громче. Вот это ей понравилось. Чем громче становились стоны, вскрики и отчаянные вопли, тем нервнее выглядел полицейский у задней двери. Гэбриел согнулся пополам, обхватив живот предплечьем и прижимая его изо всех сил. У него даже тянулась к земле нитка слюны. Вид был не слишком привлекательный, зато явно действенный.

Теперь коп подался вперёд и дёрнул Гэбриела Финча за плечо. И тут Кора двинулась. Гейб потянул копа за предплечье – на пару шагов к себе. Теперь между спиной полицейского и задней дверью оставалось добрых пять футов.

Полицейский к тому же стоял к ней спиной – ровно как они и договаривались. Надо отдать Гейбу должное. Он ей был ни к чему, и уважения он не заслуживал, но хотя бы с этим справлялся.

Она начала скользить вдоль каменной стены, и неровные выступы царапали спину через ткань рубашки. Она едва решалась дышать. Потом, через несколько мгновений, она нащупала металлическую ручку задней двери. Ладонь упёрлась в холодное стекло, и она уже не прислушивалась к выходкам Гэбриела. Коп говорил по рации, но спустя пару секунд Гэбриел Финч выпрямился и сплюнул в сторону. Затем сказал: «Дон, похоже, ты это сделал. Кажется, я исцелился». И, резко развернувшись, зашагал обратно к своему пикапу. Через плечо он крикнул: «Я больше никогда не хочу о тебе слышать!»

Полицейский стоял и ошарашенно смотрел вслед коренастому мужчине.

Кора распахнула дверь, проскользнула внутрь, поморщившись от боли, и тихо притворила её за собой. Полицейский начал поворачиваться к ней, и она метнулась назад, юркнув в нишу, образованную разрывом в стене, где стоял питьевой фонтанчик. Она пригнулась, а полицейский бросил взгляд на дверь, которая снова оказалась закрыта. Он почесал подбородок, нахмурился, потом вернулся на свой пост, пожал плечами и пробормотал что-то ещё в рацию.

Кора застыла в нише под питьевым фонтанчиком. Дышала она медленно.

Когда полицейский снова отвернулся, она обернулась и посмотрела вдоль коридора. В самом конце она заметила стойку и молодую женщину за ней – скучающее выражение лежало на её лице, как дешёвая косметика. Двое других полицейских, стоявших снаружи, разговаривали с этой женщиной. Та отвечала односложно и, судя по звукам, жевала жвачку. Напротив Коры в стене была дверь в туалет, а дальше – лестничная клетка.

Третий этаж. Туда она и направлялась.

Кора поспешила вперёд, держась ниже и дыша как можно тише. Она поднялась по лестнице. Тонкий серый ковролин был заляпан грязью и жиром. Мотель, без сомнения, знавал лучшие времена; вдоль стен кто-то нацарапал карандашом или маркером надписи. Наверху лестничной клетки кто-то пробил гипсокартон насквозь.

Судя по всему, это был старый акт вандализма. Вряд ли связанный с убийством.