Как только она задала вопрос, оба родителя резко подняли на неё глаза и вдруг застыли. Потом, стараясь это скрыть, заговорили одновременно. Мать начала рассуждать о разных видах варенья. Отец спросил, как прошёл день.

Но как быстро эта болтовня началась, так же быстро и закончилась.

Родители обменялись последним взглядом, и первым набрался смелости заговорить Нильс.

– Слушай, Кора, мы… мы знаем, что у тебя есть кое-какой опыт в… в расследованиях.

– Вы про мою службу в ФБР? – медленно сказала Кора.

– Да, про это, – резко отозвался отец. – Ну… похоже, это и правда может тут пригодиться.

Кора моргнула. Потом внутри вспыхнула злость. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но мать перебила – как всегда переиначив слова мужа.

– Он хочет сказать, – предположила Марта, – что мы думаем: ты могла бы быть очень нам полезна. Если у тебя, конечно, найдётся время.

Кора переводила взгляд с одного на другого, не понимая, злиться ей или заинтересоваться.

– Вы просите меня помочь?

– Нет, – сказал отец.

– Да, – сказала мать.

Кора решила смотреть на мать.

– В чём?

– Да так, ничего особенного, – сказал отец.

– Это ужасно, – сказала мать.

На этот раз Кора не вмешалась – просто терпеливо ждала, когда мать продолжит. Та помедлила: пальцы крутили тесёмки фартука, ноги переступали по кафельному полу. Но наконец Марта выпалила:

– Одна из новых женщин в нашей библейской группе… её… её… недавно призвали к Господу.

– Убили, – мрачно сказал муж.

– Она теперь с Иисусом, Нильс! – вдруг огрызнулась Марта.

Это было единственное, в чём Марта поправляла мужа. Во многом мать Коры порой была робкой, но именно она была духовной опорой их брака. И когда речь заходила о таких вещах, как смерть или боль, Марта всегда добивалась своего.

Кора же, напротив, предпочитала избегать этих тем вовсе. Всё заканчивалось обидами.

Поэтому вместо философских споров с матерью она обошла реплику и сказала:

– Значит, в вашей библейской группе убили женщину.

Марта и её муж переглянулись снова, будто советуясь со своей второй половиной. А потом выдохнули и сказали одновременно:

– Да.

– Ну, по крайней мере, хоть в чём-то мы сошлись, – сказала Кора, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много сарказма. – Вы с полицией говорили? – добавила она.

– Да, – теперь заговорил отец, сминая пальцами газету. – Они не будут этим заниматься.

– Милый, – сказала миссис Шилдс.

Муж протянул ей газету. – Что, нет, я хотела сказать… – Марта осеклась, затем деликатно кашлянула. – Я про тебя, дорогой. Не говори так. Полиция отлично справляется.

– Нет, – жёстко сказал Нилс. Он посмотрел на Кору. – Я говорил с шерифом Кластером. Они даже не собираются разбираться. Потому что Минди была проституткой.

– Нилс – следи за словами! Минди, к сожалению, работала в… таком месте, – торопливо сказала Марта, морщась и косясь на Кору, словно боялась, что дочери покажется оскорбительным слово «проститутка» . Кора думала только о том, как русский бандит сжал её задницу за мгновение до того, как она перестреляла целый клуб на своей последней маленькой вылазке. Она и впрямь жила в другом мире, не в том, что её родители.

– Полиция при Кластере теперь не такая, как ты помнишь, – быстро сказал отец. – Они медлительные, опьянённые властью и продажные.

– Я так их и помню, – сказала Кора.

– Ох… ну, тогда они такие же, как ты помнишь.

– Дорогая, пожалуйста. Не говори плохо о Кластере. Его жена – моя подруга.

Но Нилс упрямо продолжал. Он посмотрел на дочь и пожал плечами. – Мы просто… не знаем, к кому ещё обратиться… – он не договорил.

– За чем? – невинно спросила она. Ей хотелось услышать, как он это скажет.

Он кашлянул в ладонь и пробормотал: – За помощью. Мы не знаем, к кому ещё обратиться за помощью.

Марта закивала. Теперь она стояла рядом с Корой, прижимая ладонь к её запястью и оставляя на коже белую пудру муки. – Минди была непростая, но очень добрая женщина. Она не заслужила смерти. Это ужасно. Мы же собирались позвать её завтра на вечер скрэббла!

Кора медленно выдохнула. Ей хотелось отказаться.

Но в глазах родителей было столько боли, что она понимала: не сможет. И у неё было подозрение, почему они вдруг снова оживились. Загорелись чем-то, выходящим за пределы привычной рутины.

– Сколько ей было лет? – тихо спросила Кора.

Мать беспечно махнула рукой: – Ой, ну… хм… лет двадцать с небольшим, примерно так.

Отец сделал вид, будто вопроса не слышал. Оба вели себя так, словно не понимали, на что она намекает.

Двадцать с небольшим. Столько было бы Роуз, будь она жива. Кора не хотела становиться циничной, но ей пришло в голову: не нужно ли напомнить родителям, что эта девушка – не Роуз. Родителям так и не дали покоя насчёт младшей дочери. Они так и не узнали, что произошло. Несколько лет они даже цеплялись за надежду – молились без конца, чтобы дочь вернули. Этого так и не случилось.