Каким-то невероятным образом мой голос одновременно заполняет весь коридор гулким эхом и звучит как жалкий, тонкий писк. Каждый нерв в теле кричит: не смей больше говорить. Я решаю молчать. Джинни молчание не обидит, да она все равно бы никогда не ответила.

Я сжимаю губы и прикусываю язык, чтобы напомнить себе: не разговаривать. А потом понимаю, что это может кончиться ужасно, если "Синий" как-нибудь тряхнет - а это почти наверняка случится, когда на борту пираты. Откушенный язык - последнее, что мне нужно. Я не хочу остаться без возможности говорить и уж тем более не хочу выступать в роли собственного врача.

Врачебная помощь.

Я замираю. Я, как последняя дура, останавливаюсь и подпираю кулаком подбородок, чтобы подумать. И тут же отдергиваю руку, краснея от стыда. Но мысль уже засела. Медпункт совсем недалеко. Мамы водили меня туда всего пару раз - потому что это чертовски дорого. Я на миг задумываюсь, хватит ли у меня кредитов на счете компании, чтобы вообще открыть шлюз, но тут же понимаю, какая я глупая. Вряд ли учетная система "Синего" все еще работает. Мы на резервном питании. Шлюз либо открыт, либо закрыт - так что шансы попасть внутрь пятьдесят на пятьдесят.

Бесполезные мысли, мозг! Давай лучше помогай придумать, как выбраться из этой передряги.

Я бы и помог, если бы ты дала мне додумать.

Это был голос Ли Мин. Но не может быть - она за тысячу световых лет отсюда.

О, Господи. У меня галлюцинации. Мой мозг разговаривает со мной так, будто он не часть меня. Я схожу с ума.

Что ж, этого следовало ожидать. Посмотри, в каком ты стрессовом состоянии.

Ладно, гений с извилинами. Что в медпункте такого, что поможет мне выбраться?

Красные аварийные лампы мигают. Черт. Это совсем плохо. Я понимаю, зачем безкожие вырубили основное питание. Неприспособленные к невесомости, мы - легкая добыча, а они скользят, как акулы. Но зачем им трогать резервные источники? Разве они не хотят сохранить "Синего" целым? Если только...

У меня падает сердце. Им вообще не нужен "Синий". Грабителям нужны юркие, быстрые корабли, чтобы атаковать такие жирные грузовозы. А потом разобрать их на запчасти и забрать груз - но сами корабли можно бросить дрейфовать. Даже без кислорода.

Ты паникуешь. Ты не думаешь.

Разве не ты должен думать за меня?

Я просто пытаюсь задавать тебе наводящие вопросы.

Я схожу с ума. Это глупо. Ты - не мой мозг. Ты... не знаю. Болезнь... Черт. Мне нельзя так раскисать. Нужно сохранять рассудок.

Ладно, я дам тебе подсказку, чтобы ты не сомневалась в моих добрых намерениях. Помнишь, как мы были в медпункте, когда тебе делали операцию на ухе?

Я вспоминаю. Это было давно. Мне было шесть или семь. Я по ночам кричала от боли, не могла уснуть. Такое чувство, будто голову обмотали мокрым полотенцем, но это не передает и половины ощущений. Было давление - будто великан зажал мою голову в ладонь и сжимает. В конце концов мамы заплатили этот грабительский сбор, чтобы просто переступить порог медпункта и поговорить с корабельной медсестрой.

Пока я сидела в приемной и играла с кубиками, обучающими детей основным пунктам миссии "ЭйджинКорп", мамы сначала ругались с медсестрой, а потом друг с другом. Они явно думали, что я не слушаю или все равно не пойму, но я слушала и понимала. Медсестра предложила два варианта: либо они платят огромную надбавку за врача с планеты, который подключится через сверхсветовую связь и проведет медсестру по операции шаг за шагом, либо меня отправляют "в лед". Именно этими словами все трое описали это: "в лед".

В итоге мама Рианнон уговорила маму Мередит заплатить врачу, несмотря на причитания о банкротстве и разорении. Теперь я слышу, а из-за имплантированных слуховых трубок в ушах я уже, если честно, по сути киборг, но...

Ты пропустила важную часть, да?

Я смотрю на Джинни - веселый светящийся шарик радостно освещает мое лицо единственным желтым светом во чреве "Кита".

- В лед, - шепчу я, забыв о данном себе обещании больше не говорить.

И на этот раз мои слова не наполняют коридоры гулом, не заставляют каждое нервное окончание сжиматься от ужаса. На этот раз в груди поднимается что-то очень похожее на надежду.

"В лед". Они имели в виду анабиоз. Первопроходцы использовали анабиоз, чтобы пережить долгие путешествия сквозь космос, пока не изобрели сингулярный двигатель. Сейчас сон применяют в основном в экстренной медицине. О криогенной заморозке я узнала из обучающих видео много лет спустя, но никогда раньше не связывала это с детской историей. На "Синем" есть хотя бы одна капсула анабиоза - скорее всего, в медпункте.

Итак, вот что я сделаю. Я запрусь в капсуле анабиоза.

На сколько?

Без ограничений. Если они действительно бросят нас дрейфовать здесь - не просыпаться же без воздуха.

И это нормально, потому что у капсулы должен быть независимый источник питания. Иначе какой смысл?

"Синий" не прибудет в следующий назначенный пункт. А это где вообще?