Она выходит сейчас, а ее подруги заходят. У меня екает внутри, я хватаюсь за верх капсулы - чуть не пролетаю мимо. Пальцы едва цепляются за угол открытой крышки, и я подтягиваю себя внутрь. Как можно тише закрываю крышку над собой, но мое движение вперед останавливается, только когда я со всей силы бьюсь левым локтем о внутреннюю стенку капсулы. Ослепительно-белая боль вспыхивает в мозгу - на мгновение я ничего не слышу и не чувствую.

Три пиратки уже заканчивают разговор, прежде чем я прихожу в себя и снова начинаю нормально дышать.

- ...святое разорение, - говорит Кали, - и что у них тут есть?

Ее голос звучит искаженно, будто издалека, хотя я знаю, что три пиратки ужасно близко. Оглядываюсь вокруг. Я не слышала щелчка, но похоже, что крышка капсулы анабиоза заперлась сверху.

Кажется, здесь нет никакого управления. Я проклинаю себя - надо было уже включить анабиоз. Но у меня не было времени, и я даже не знаю, можно ли активировать капсулу без второго человека. Впрочем, все это могло бы быть бессмысленно, если бы безкожие просто уволокли все капсулы с собой - что они почти наверняка и сделают. Но сейчас меня волнует не это.

Сейчас меня волнует, что пространство здесь... маленькое. Тесное. Я дергаю себя за воротник.

Та, кого еще ни разу не назвали по имени - та, что рылась в кладовке, - отвечает:

- На каждом гребаном корабле "ЭйджинКорп" одно и то же. Голые стены, пара бутылок антибиотиков и пара ящиков обезболивающего. Но глянь на вот это.

Я слышу гул энергетического оружия, включающегося в режим резака, затем жужжание и треск. Я принюхиваюсь в поисках характерного запаха озона, который неизменно сопровождает такой лазерный луч, - но не чувствую ничего. Моя труба, похоже, герметична. Это объясняет искаженные голоса и звуки. Не в анабиозе, я, по сути, заперлась в герметичном гробу с несколькими кубометрами воздуха - и сколько я продержусь, неизвестно.

Не паникуй, малютка.

Я не паникую. Я просто... я больше не хочу здесь находиться.

Ладно, вот что мы сделаем. Ты слушаешь?

Пристыженная, я не отвечаю.

Тебе просто нужно немного воздуха. Вот и все. Чуть-чуть воздуха - и все будет хорошо.

Да. Фальшивая Ли Мин права. Именно это мне и нужно. Немного воздуха, чтобы дышать - и я в полном порядке.

Итак, вот что ты сделаешь. Тихо, настолько медленно, чтобы ты даже не замечала движения, начни тянуться к защелке.

Здесь темно. Сквозь маленькое круглое окошко - оно было бы на уровне лица, если бы я лежала - просачивается крошечный лучик света. Я не вижу защелки, про которую говорил мне голос в голове. Черт. Пальцами ощупываю стенки капсулы, отчаянно ища защелку. Что-то тыкается мне в живот.

Костный мозг превращается в ледяную воду, я не могу дышать. Сердце колотится так быстро, что, кажется, выпрыгнет из груди. Но тут я опускаю взгляд и с ужасным смущением вспоминаю о Джинни. Обычно я отдаю ей команды голосом, но сейчас, очевидно, не время. Я нащупываю ее редко используемую панель управления и включаю самый слабый свет, какой только могу найти.

В крошечном пятне света Джинни выглядит обиженной - мол, поглядите только как с ней так обращаются, - и мне хочется утешить ее, но я вспоминаю о бесчисленных причинах, почему сейчас это было бы глупо и ужасно: она всего лишь машина, у нее даже нет искусственного интеллекта. С другой стороны - в уже не-темноте я замечаю маленькую пластиковую защелку.

Я могла бы просто схватить ее и...

Нет. Я не говорила "схватить". Я сказала: настолько медленно, чтобы ты даже не замечала, начни тянуться к ней.

- Это охуенно! - говорит та, что назвалась Кегли.

Я не уверена, что значит прозвище "Кегли". Я знаю, что в боулинге десять кеглей, может, это отсылка к тому. Или они имеют в виду канцелярские кнопки. Или швейные булавки. И с какой стати меня это сейчас волнует?

- Это ты так разделала медсестру? - спрашивает Кали, которая, кажется, здесь за главную или по крайней мере самая напористая из этой банды, обрывая мой разогнавшийся поезд мыслей.

Ладно. Вернемся к делу. Моя рука касается защелки. Я замираю.

Хорошо. Теперь так же медленно, как ты только что сделала, просунь пальцы под защелку и начни потихоньку тянуть вверх. Если ты напрягаешься - значит, делаешь слишком много.

Я киваю. Наверное, неправильно слушаться голос в голове. Но пульс уже не такой бешеный. Дыхание чуть более нормальное. Если Фальшивая Ли Мин - это защитный механизм, то, видимо, он работает.

- Ага, - отвечает Безымянная, - она, считай, сама на это напросилась. Я просто спустилась сюда переписать добычу, а она выбегает, размахивает этим резаком, как лучевой винтовкой. Я просто дала ей в живот и отобрала. Она никогда раньше не получала в живот - я это сразу поняла. Прикиньте, она плакала. А потом я показала ей, что такое настоящая резка.

- Латальщица будет в бешенстве, что ты ее так разделала, - говорит Кали.

Предполагаю, что Безымянная отмахивается от ее опасений. Даже если бы я могла их видеть сквозь крошечное окошко, мне слишком страшно смотреть.