Боже, как я ненавидела себя за то, что хотела броситься ему в объятия и послать все к черту… но я не могла быть настолько жалкой. У меня осталась щепотка достоинства под осколками моего разбитого сердца, и я отказалась позволить ему отнять у меня еще больше, чем он уже отнял.

— Я думала, я сказала тебе, что не хочу тебя больше видеть. Что я…

Дерек бросился ко мне, сбивая меня с ног, и прижал свои губы к моим. Он целовал меня отчаянно, его язык искал входа, и на секунду я захотела сдаться. Каждая клетка моего тела гудела, словно точно зная, кому она принадлежит…

Черт.

Нет.

Я оттолкнула его и ударила кулаком по груди.

— Нет! Перестань. Убери от меня свои чертовы руки и убирайся из моего дома.

— Эва, пожалуйста… Я не могу. Ты мне нужна. Пожалуйста.

Я отступила, создав между нами значительное расстояние.

— Все кончено, Дерек. Почему ты здесь? Тебе не нужно продолжать эту комедию.

Он двинулся вперед, но я подняла руку, заставив его остановиться.

— Комедию? Ты думаешь, я был бы здесь, если бы ты ничего для меня не значила?

Он схватился за волосы, а затем откинул назад непослушные пряди.

— Черт, Эва, ты же знаешь, что это чушь.

— Я ничего не знаю, потому что все было ложью. Все. Ты, мой отец, Елена — все!

Его глаза сузились.

— Да, ты думаешь, я слишком глуп, чтобы сложить все это воедино. Она такая же, как ты, да? А Кай? Ронан.

— Я же говорил тебе, что это сложно.

— Боже мой, Дерек. Ты не понимаешь. Даже если бы я верила, что у нас было по-настоящему, какая разница?

Он подошел ко мне двумя длинными шагами, положив руки мне на шею. Я инстинктивно закрыла глаза, позволяя себе прижаться к его прикосновению.

—Это все, что имеет значение, — прошептал он у моих губ.

Я положила руку ему на грудь и оттолкнула его.

— Нет.

Моя нижняя губа дрогнула, когда я выдохнула эти слова, пытаясь держать себя в руках.

— Мы были обречены с самого начала. Я зарабатываю на жизнь тем, что сажаю таких, как ты. А ты даже не похож на тех людей, Дерек — ты хуже. Ты противоречишь всему, за что я стою. Я просто была глупа, что не смогла это понять раньше. За то, что отказывалась видеть то, что все это время было у меня перед глазами.

— Эва, не делай этого. Прошу тебя. Мне никогда ни на кого было плевать. Появилась ты и изменила что-то во мне.

Его мука колюще ударяла по моей коже, пытаясь пробить мой щит. Но я глубоко вдохнула и приготовилась к следующему вопросу.

— Ты убивал кого-нибудь, пока мы были вместе? И, пожалуйста, не ври мне.

Он отвернулся; этого было достаточно, чтобы я все поняла.

— Ты тот же монстр, каким был до нашей встречи. И этим ты всегда и останешься. Неважно, что я люблю тебя, — сказала я сквозь слезы и всхлипывания.

— Детка, нам так хорошо вместе. Тебе и мне.

Я покачала головой, когда меня сотрясло очередное рыдание.

— Ты не можешь это сказать, да? Даже сейчас.

Он снова обхватил мое лицо ладонями. — Дело не в том, что я не...

— Ты не умеешь любить.

Дерек прижался лбом к моему.

— Ангел, я проведу остаток своей жизни, доказывая тебе, что мои чувства к тебе настоящие. Просто дай мне шанс.

Мои плечи задрожали, и я сжала губы, чтобы сдержать рыдания. — Уходи.

— Эва?

Три, два, один…

— Я уже сказала тебе. Ничто другое не имеет значения, потому что я никогда не прощу всего, что ты наделал.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

Э

ВАНДЖЕЛИНА

— Эва, давай же. Я уже два часа жду. Ты одета и выглядишь почти как живая. Поехали.

Лекс потащила меня за запястье через подъездную дорожку. Последние два дня я сопротивлялась ей, но сегодня, не имея больше сил бороться, я позволила ей победить и даже выбрать мне наряд. Она распахнула дверь машины, затолкнула меня внутрь, с силой захлопнула ее, а затем обошла капот и залезла в салон так быстро, как только могла.

— Ты думаешь, я сбегу или что?

— На случай, если передумаешь. — Она пожала плечами, выезжая на улицу. — Теперь единственный способ уклониться от нашей прогулки — это рискнуть получить ссадины на этом милом личике.

В последние дни я чувствовала себя ошеломленной. Перспектива боли, ощущения чего-то, кроме этой пустоты в сердце, казалась почти заманчивой.

— Куда мы едем?

— Сначала пообедаем. Я знаю, что ты понимаешь: нельзя так не заботиться о себе, особенно из-за какого-то придурка, который тебя не заслуживает. У тебя нет роскоши запустить себя. Не есть или, наоборот, заедать боль, как это делают многие.

Прислонившись головой к стеклу, я презрительно фыркнула. — Ты даже не представляешь, как тяжело заставлять себя есть, когда нет аппетита.

— О, детка, мне так жаль. Хотела бы я пнуть его по яйцам за тебя, и ты знаешь, что я бы это сделала.

Я медленно улыбнулась ей.

— Знаю. Спасибо тебе за это.

Она махнула рукой.