— Пожалуйста, — умолял он, как трусливый ублюдок, которым и был. — У меня есть жена и дети. Пожалуйста.

— Мне плевать на твою жену и твоих чертовых детей. Ты умрешь в этой ванной. Насколько быстро и безболезненно — зависит от того, как ты ответишь на мои вопросы.

Он сидел на унитазе с поднятыми вперед руками, все еще бесполезно умоляя о своей жалкой жизни.

— Я расскажу тебе все.

Я схватил его за грудь.

— Где она? — прорычал я, стиснув зубы.

— Где кто?

Мой нож вонзился в верхнюю часть его правого бедра. Он завыл от боли, и я обхватил его горло рукой, заглушая его жалкие крики. Пощады не будет. Даже если он не был причастен к этому или не знал о планах своего босса, он все равно умрет.

иновен уже потому, что связан с ними.

— Я спрошу тебя еще раз, прежде чем отрежу твой член и засуну его тебе в задницу. Где она?

— Пожалуйста, — прохрипел он, когда я ослабил хватку настолько, чтобы он мог говорить. — Я не знаю, о ком ты говоришь. Это насчет Дмитрия?

— Все равно неверный ответ.

— О, черт возьми!

Когда я повернул нож, сдирая кожу с его квадрицепса, он завизжал так, что заложило уши.

Капли мочи падали на пол в такт с кровью из его раны.

— Он забрал у меня кое-что, и я верну это, даже если мне придется пройти через каждого из вас, ублюдки.

Я надавил на его изуродованное бедро, и его глаза закатились. Схватив его за волосы, я откинул его голову назад и вонзил нож под подбородок, прямо в череп. Его тело свалилось и с глухим стуком ударилось о пол.

Я провел руками по макушке. Кровь застыла на лбу и волосах, и я рыкнул от разочарования, так и не получив ничего от этого ублюдка.

— Дерек, иди посмотри на это.

Я встретил Кая у подножия лестницы на первом этаже, где сидел маленький мальчик, уткнувшись головой в колени, а плечи его дрожали. Ему не могло быть больше семи или восьми лет. Я прищурился, когда он поднял на меня глаза, по лицу текли слезы. Я поклялся покончить с родом Беловых и со всеми, кто с ним связан, но что-то в этом мальчике затронуло последнюю толику моей человечности. Может быть, потому что я сам был хрупким сиротой, страх в его голубых глазах напомнил мне о временах, когда я чувствовал себя таким же маленьким и беспомощным.

— Есть ли кто-нибудь еще в этом доме?

Я попытался немного смягчить свой голос, но он вздрогнул от моих слов и сжался в комок, тихо рыдая.

— Остальную часть дома проверил. Наверху была только одна женщина. — Кай опустился на колени рядом с мальчиком. — Эта дрянь пыталась спрятаться за ребенком.

Я схватил мальчика за затылок и потащил к двери. Он не сопротивлялся и не вырывался.

— Ты ищешь девушку с длинными волосами? — пробормотал он сквозь всхлипывания.

Я резко поднял его подбородок. — Ты ее видел? Она была здесь?

Он покачал головой. — Не здесь. У папы на Белмонт-стрит.

— Как она? С ней все в порядке?

Он опустил глаза и пожал плечами. — Думаю, она спала… и истекала кровью.

Я ударил кулаком по стене, расколов гипсокартон и выкрикивая ругательства.

— Ты уверен? — спросил я, сжимая его плечи. — Как давно?

— Не знаю. Это было после школы…

Он бросил на меня виноватый взгляд и отвернулся.

— На ней не было одежды, — признался он шепотом.

Я выбежал из дома и бросил сумку в багажник. Кай последовал за мной, а мальчик бежал за ним.

— Убирайся в безопасное место. Подальше отсюда, слышишь? Я серьезно, парень, — сказал он, схватив его за руку и толкая вперед. — Здесь сейчас все взорвется.

Я не оглянулся, чтобы посмотреть, куда он убежал; мне было плевать.

Куда бы он ни пошел, он найдет дорогу.

Так же, как мы с Каем. Или нет.

Все мои мысли были сосредоточены исключительно на Эве и на том аде, который я собирался устроить Дмитрию Белову.

Когда мы повернули за угол, громкий взрыв в третий раз за этот вечер сотряс ночной воздух.

И, черт возьми, это точно не будет последним.

Я найду ее, даже если мне придется сжечь дотла весь этот проклятый город.

ГЛАВА 45

ГЛАВА 45

Э

ВАНДЖЕЛИНА

— Чёрт.

Голова раскалывалась, боль отдавала в лицо и шею. У меня не было времени зацикливаться на физическом дискомфорте, поскольку воспоминания о том, что произошло, обрушились на меня с силой грузового поезда. Зрение затуманилось, и я быстро поняла, что на глаза мне плотно завязали вонючую ткань. Ужас заставил сердце забиться чаще, когда я не смогла поднести руки к лицу. Они были связаны над головой, запястья ободрались от давления.

— Нет, о Боже… нет.