Я лежала обнаженная на матрасе, холодный воздух, который, как я могла только предположить, поступал из открытого окна, обдавал холодом кожу. Мимо проезжали машины, слышались голоса — все они были в неведении относительно кошмара, разворачивающегося в этой убогой комнате. Пахло мочой и другими выделениями. У меня скрутило живот при мысли о том, для чего она использовалась.

О том, что ждёт и меня тоже.

Если я закричу, это привлечет внимание к тому, что я проснулась. Если я промолчу, они все равно в конце концов придут за мной.

Слезы наполнили мои глаза, вылились наружу, но были впитаны тканью.

Я прокляла и подавила жгучие рыдания, обжигавшие мне горло.

Как это могло случиться? Как я смогу сбежать?

Если Алекс мертва, это означало, что за мной никто не придет. Задушенный крик вырвался из моих губ при мысли об Алекс, убитой на какой-то парковке… из-за меня.

Мои крики заполнили пространство, а желудок скрутило от ужасающей реальности.

— Это не может быть правдой, — прохрипела я в темноте, слова обрывались, меня одолевали мысли о всех, кого я любила, даже о Дереке. Я сказала ему, что убью его в приступе ярости, но знала, что никогда не смогу причинить ему боль, несмотря на ту боль, которую он причинил мне. Я любила его, и даже если бы у меня было больше времени, я знала, что мое сердце никогда не сможет принадлежать кому-то другому.

Я жалела, что у меня не было больше времени, чтобы наладить отношения с отцом. Часть меня знала, что он смирился со своей жизнью, с ложью и обманом, вынужденными обстоятельствами, и делал все, что мог, чтобы защитить меня, оградить от мира, который приковал его к насилию.

— Ты закончила?

Я замерла. Голос был тихим и полным мрачного веселья.

Он был там все это время?

Меня тошнило, я чувствовала себя оскорбленной не только из-за того, что была обнажена. Он наблюдал, как я ломалась и страдала. Этот извращенец, сукин сын, наверное, наслаждался каждой секундой этого.

— Пора тебе вставать.

Я чувствовала жар его взгляда на себе, блуждающего по моему обнаженному телу. Под его ботинками скрипели половицы, когда он пересекал комнату и с силой захлопывал окно. Подошвы его ботинок громко стучали по полу. Когда он приблизился, я почувствовала его грозное присутствие прямо рядом со мной.

— Я не хотел тебя ударить, крошка. Прости меня. Я просто вышел из себя, вот и все.

Тыльной стороной ладони он скользнул по моему животу, и я застыла под его прикосновением.

— Я знаю, что ты к этому не привыкла, и я бы с удовольствием сказал тебе, что ты научишься и подчинишься моим указаниям, как все остальные. Но ты другая, не так ли? — сказал он, проведя рукой по бедру. — У тебя есть заболевание, и ухаживать за тобой будет слишком хлопотно. Так что я буду наслаждаться тобой, пока могу.

Его мозолистые пальцы скользнули между моих бедер.

— Не смей меня трогать, блядь.

Я пыталась сжать ноги, вылезти из своего тела, дергая за ремни и дико брыкаясь в постели, но это было бесполезно. Я была во власти его милости. Он будет трогать и брать все, что захочет. В груди внезапно стало тяжело и сдавленно, затрудняя дыхание.

Десять, девять, восемь…

— Расслабься, Эванджелина. Я доставил тебе удовольствие, обещаю.

Он снял повязку с моих глаз, но я отказалась смотреть на него, крепко зажмурив веки, пока слезы лились и скапливались у меня в ушах.

— Давай, крошка, покажи мне свои глаза, — сказал он, сжимая мое лицо так сильно, что зубы врезались мне во внутреннюю часть рта.

— Вот ты где, — промурлыкал он у самого моего лица, пока я яростно моргала, пытаясь рассеять влагу и приспособить зрение к яркости комнаты.

— З-зачем ты это делаешь? — спросила я, сглотнув привкус меди.

— Ты как сделка «три в одном». Я погасил долг, отомщу за брата и еще получу удовольствие. Жаль, что это продлится недолго.

Мой взгляд упал на мой обнаженный живот, где раньше находилась моя инсулиновая помпа. Ее сняли, и я понятия не имела, как давно это было, и ни черта не знала, каков мой уровень сахара.

Черт.

Было невозможно понять или почувствовать какие-либо симптомы дистресса. Адреналин захлестывал меня, и я была в заднице. Полностью и окончательно в заднице.

Новая волна слез подступила к глазам, и я изо всех сил боролась, чтобы они не вылились наружу. Я ненавидела то, что он увидит меня такой слабой, хрупкой и беспомощной.

Матрас прогнулся, когда он сел, его губы скользнули по моей ключице.

— Ты прекрасна, Эванджелина. — Он прижал плоскую часть языка к моей коже и пролизнул по ней чуть ниже подбородка. — Лучше держи глаза открытыми, потому что последнее, что я хочу, чтобы ты увидела, — это как хорошо я тебя трахаю и твой ротик.

Дмитрий обхватил ладонью одну мою грудь, а другую взял в рот, болезненно зажав сосок между зубами, прежде чем облизывать его языком.

Все мое тело дрожало, пока я заставляла свой разум убежать, спрятаться где-нибудь, где он не сможет мне навредить.

Семь, шесть, пять…

Сопротивляться ему было бессмысленно. Я уставилась на пятно на одной из потолочных панелей над головой, форма которого напоминала крошечную лапку, и подумала о Диего. О том дне, когда я нашла его, и о том, как Дерек помог мне спасти его.

Дерек.