НЕТ! Конечно, нет.

ДЖУНИПЕР:

Ладно, тогда в чем проблема?

МИА:

В чем мы будем спать?

ДЖУНИПЕР:

В нижнем белье.

МИА:

Наверное. :(

ДЖУНИПЕР:

Хочешь, я привезу тебе какую-нибудь одежду?

МИА:

А ты разве не спишь?

ДЖУНИПЕР:

Нет, я только что вернулась из Тайной бухты. Мы с Рэйфом разговорились, и он меня подвез.

МИА:

Рэйф? Мой брат Рэйф?

ДЖУНИПЕР:

Ты знаешь еще кого-то с таким именем?

МИА:

Какого черта ты забыла в Тайной бухте?

ДЖУНИПЕР:

Он предложил подбросить меня до дома, а потом мы решили подняться на холм посмотреть на звезды. Наверное, сегодня ночью можно было увидеть какое-то уникальное созвездие или типа того.

МИА:

Странно. Он бывает таким занудой.

ДЖУНИПЕР:

Ну так ты в порядке? Справишься?

МИА:

Да, заказала еду в номер, может, посмотрю фильм. Увидимся в «Соленые страницы» завтра после завтрака, ладно?

ДЖУНИПЕР:

Договорились. Веселись.

Я беру пульт, забираюсь на кровать, подтянув колени к груди, и включаю телевизор. Откинувшись на подушки, бездумно щелкаю каналы, надеясь наткнуться на какую-нибудь романтическую комедию. Минут через десять дверь ванной открывается, и оттуда выходит Люк. Влажные волосы, полотенце на шее... и одни лишь черные боксеры-брифы.

Что за черт? Мой взгляд мгновенно, словно магнитом, притягивается к его паху, и я чувствую, как щеки обжигает румянец. У него нет стояка или чего-то в этом роде, но очертания его достоинства проступают слишком явно. Внушительная выпуклость уютно покоится в ткани трусов, пока он невозмутимо шагает к кровати, вытирая голову.

Перестань пялиться, Миа. Ты совсем с катушек съехала?

— На что смотришь? — невинно интересуется он.

Я вскидываю глаза на его лицо. Он заметил, что мой взгляд был совсем не невинным?

— А? В смысле? — Я хмурюсь и трясу телефоном. — Я просто переписывалась с Джунипер и задумалась. Ни на что я не смотрела.

— А, ясно. Значит, я могу забрать пульт и переключить канал?

— Эй, нет! — Я прижимаю пульт к груди. — Я хочу посмотреть ромком.

— О, нет, — картинно стонет он и падает на матрас рядом со мной, умоляюще глядя в глаза. — Только не романтическую комедию, Миа. — Он надувает губы, точь-в-точь как щенок, выпрашивающий лакомство. — Все что угодно, только не это.

— Что? Мы сто лет не смотрели ромкомы вместе. Наверное, лет с пятнадцати. — Я продолжаю щелкать кнопки. — И, если мне не изменяет память, ты тогда отрубился минут через десять.

— Фильм под названием «Бессонница в Сиэтле» давал мне полное моральное право немного поспать, прямо как в том фильме. — Он забирается на кровать и садится рядом, скрестив ноги.

— «Бессонница», Люк, а не «Сон».

— Ах да. Ну, раз уж мы ударились в воспоминания, кажется, ты тоже тогда храпела вовсю.

— Как ты мог слышать, что я заснула, если сам спал? В этом нет никакой логики!

— Я проснулся, честно собирался досмотреть, но потом услышал твой богатырский храп и решил, что могу со спокойной совестью спать дальше.

— Это был хороший фильм. Если найду его сейчас — будем смотреть.

— О, нет. — Он строит мученическую гримасу, а потом смеется, когда я пихаю его в плечо. — То есть — о да, я просто мечтаю, чтобы ты его нашла.

— Ну-ну.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать то теплое, пушистое чувство, которое вызывает его улыбка. Рядом с ним я чувствую себя так, словно сижу в уютном шале перед камином с кружкой горячего шоколада.

— Нам нужно обсудить план действий, пока не принесли еду. Не знаю, как тебе, а мне кажется, что наша премьера прошла не блестяще.

— Потому что мой брат — самовлюбленный придурок? — Он качает головой, и его взгляд скользит по моему платью. — Ты так и собираешься сидеть в этом всю ночь?

— Мне не во что переодеться.

— У тебя же есть нижнее белье?

— Ну да, но…

— Мы собираемся строить Великую Китайскую стену из подушек. Так что шанс, что я проснусь посреди ночи, случайно наткнусь на твое полуголое тело и подумаю: «О-о-о, горячий, сексуальный кусок мяса, надо бы прижаться», равен нулю.

— Серьезно, Люк? Я сейчас обижусь.

— На какую часть?

— На ту, где ты сравнил меня с куском мяса. — Я фыркаю, хотя внутренний голос назойливо шепчет: «Спроси, считает ли он тебя сексуальной!» Или он просто брякнул это не подумав? Естественно, я не собираюсь задавать этот вопрос.

— Ты считаешь меня сексуальной, или это было просто образное выражение? — ляпаю я секундой позже, вопреки всем приказам собственного мозга.

Какая разница, Миа? Он твой лучший друг. Ты можешь спрашивать его о чем угодно. Это ничего не значит.

И то, что тебя волнует ответ — тоже.

— Считаю ли я тебя сексуальной? — Он заливисто смеется. — Что за вопрос?

— Ты только что сказал…