— Давай без фанатизма, Миа. — Он громко зевает, и я возвращаюсь к кровати. — Где эта чертова еда?

Я замечаю, что его глаза открыты. Он их вообще закрывал? Он видел, как я стягивала платье? Его темный взгляд неотрывно следует за мной, пока я иду, и я физически ощущаю, как он скользит по моим обнаженным бедрам каждый раз, когда подол рубашки распахивается. Слава богу, я осталась в трусиках. Никогда еще я не была так счастлива, что не отношусь к числу девчонок, обожающих ходить без белья. Если бы он увидел джунгли Амазонки, растущие там внизу, я бы сгорела со стыда. Или он бы просто умер со смеху. Что прозрачно намекает: завтра нужно срочно купить бритву или записаться на эпиляцию. На всякий случай.

«На всякий случай чего, Миа?» — ехидно интересуется внутренний голос.

Для пляжа. Я буду в бикини. Не хочу получить прозвище «Миа — Снежный Человек».

— Земля вызывает Мию!

— О, прости. Задумалась. В общем, если мой сценарий — отстой, что мы им скажем?

— Я думал о чем-то в духе: ты позвонила мне посреди ночи в слезах, сказала, что у тебя есть тайна, и умоляла перезвонить, хотя я был на важном совещании и…

— Ты всегда на совещаниях.

— Именно. И я прерываю встречу века и…

— Как ты можешь быть на совещании посреди ночи?

— Твоя взяла. Окей, ты звонишь днем, умоляешь перезвонить. Я бросаю все, в панике выбегаю из переговорной, думаю, что кто-то умер, а ты заявляешь, что больше не можешь держать это в себе и тебе совершенно необходимо признаться в своих чувствах.

— Это скорее в твоем духе, Люк, а не в моем.

— Дослушай. Ты признаешься, что тайно сохнешь по мне уже много лет и не можешь прожить ни дня без этих мыслей. — Он самодовольно улыбается. — А потом присылаешь мне фотку топлес, и я…

— О черт, нет, Люк. Я никому не расскажу эту чушь! Ты совсем рехнулся?

— А что? Было бы весьма эффектно получить такое сообщение.

— Мечтай дальше. Хочешь увидеть меня топлес?

Я поворачиваюсь и толкаю его в грудь. Его кожа горячая, и я в очередной раз отмечаю, какие у него широкие плечи. Золотисто-оливковая кожа выглядит гладкой и упругой. Темные волоски на груди сбегают вниз, к идеальным кубикам, которые напрягаются, когда он смеется. Жар его тела окутывает меня, и я вздрагиваю, когда его бедро случайно прижимается к моему.

— О чем замечталась, Ми-Ми? — хрипловато шепчет он мне прямо в ухо, отчего по позвоночнику бегут мурашки.

— Ты такой извращенец. — Я подтягиваю колени к подбородку. — Я тебе не стриптизерша. Никаких прелестей ты не увидишь.

— Какая трагедия, жизнь кончена. Вызывайте копов.

— Очень смешно. — Я легонько бью его кулаком по плечу, но он перехватывает мою руку и тянет на себя. — Мечтать не вредно, мистер Хэвербрук.

— Рекс бы от такого точно не отказался. — Он подмигивает, подносит мое запястье к губам и оставляет на коже легкий, дразнящий поцелуй. Я поспешно отдергиваю руку. — Или, может, он до сих пор считает, что ты осталась одна-одинешенька на его свадьбе, потому что ты — ходячая катастрофа?

— Вообще-то, он и тебя считал неудачником. — Я пытаюсь оттолкнуть его свободной рукой, но он ловит и ее.

— Вот до чего мы докатились. — Он ухмыляется, надвигаясь на меня. — Два безнадежных неудачника, которые не смогли найти себе пару на свадьбу десятилетия.

— Эй, пусти! — Я начинаю хихикать, падая спиной на матрас. Мои волосы разметались по подушкам. — Уверена, я без проблем нашла бы с кем прийти! — Я отчаянно пытаюсь вырваться, но он стал в разы сильнее, чем в те времена, когда нам было по пятнадцать и мы постоянно устраивали бои без правил. — Перестань! — Я пытаюсь прижать локти к бокам, предчувствуя атаку. — Не смей! — Но поздно: он начинает безжалостно щекотать меня, не обращая внимания на мои визги.

— А я бы, наверное, склеил какую-нибудь знойную серфершу, ну или светскую львицу, ищущую приключений.

Его пальцы безжалостно скользят по моим ребрам, спускаясь к талии, а затем переходят в массированное наступление на самые чувствительные места — под коленками.

— Лю-ю-юк!

Я изворачиваюсь, резко отталкиваюсь и, воспользовавшись моментом неожиданности, перекатываюсь, оказываясь сверху. Хватаю его за запястья и с силой прижимаю их к матрасу по обе стороны от его головы. Его глаза цвета океана сияют безудержным весельем. Рубашка опасно задралась, и я пытаюсь одернуть ее, не отпуская его рук. Но от этого она задирается еще выше, и, выпрямив спину, я вдруг с ужасом осознаю свою позу: я сижу верхом на его бедрах. И, что самое страшное, я сижу на чем-то очень твердом.

Я судорожно сглатываю. Это точно не пульт от телевизора. И не его колено.

О черт, я сижу прямо на его члене.