Я возвращаю руку к ее груди. Медленно, дразняще очерчиваю ореол. Больше не убираю руку — наоборот, поддеваю пальцем тонкое кружево. Ее глаза расширяются до предела, когда я нахожу сосок и легко сжимаю его между большим и указательным пальцами. Она тихо ахает, выгибаясь дугой, а я кусаю губу, чтобы не застонать, слушая ее тихий, скулящий звук. Моя рука снова скользит вниз. По животу, по шелку трусиков — прямо туда, где ткань скрывает самую горячую ее часть. Она рефлекторно сдвигает бедра, зажимая мою ладонь, и я тут же отступаю обратно к пупку.

— Я тоже умею играть в эту игру, — сдавленно произносит она.

— Что за игра?

— Игра на слабо.

Она приподнимается, и ее маленькая теплая ладошка ложится мне на пресс. Медленно ползет вниз. Пальцы невесомо, сквозь тонкий хлопок боксеров, очерчивают длину моего члена. Я каменею, боясь пошевелиться, ожидая ее следующего шага.

— Я имею в виду, на случай, если мы окажемся на публике, и мне вдруг захочется потрогать тебя… везде, — шепчет она.

— Если того потребует ситуация — ты обязана будешь это сделать. — Я киваю, не узнавая собственный охрипший голос.

— Вот именно, — выдыхает она.

— Равно как и я должен буду отреагировать адекватно. — Моя рука снова ложится ей на живот.

— И как же?

Она приоткрывает рот в немом изумлении, когда я, больше не спрашивая разрешения, ныряю пальцами под резинку ее трусиков. Спускаюсь ниже. Она послушно раздвигает колени. Я нахожу набухший клитор и мягко провожу по нему. То, какая она влажная, сносит мне остатки крыши. Я придвигаюсь вплотную, скользя пальцами вдоль ее складочек, дразня, лаская. Ее бедра судорожно сжимают мою кисть, она запрокидывает голову и стонет в голос.

— Думаю, тебе не придется заходить так далеко, Люк.

— Может, и нет, — хриплю я, нехотя вытаскивая пальцы. — Но лучше перебдеть.

— То есть, ты думаешь, мне придется это доказывать?

Она запускает руку под резинку моих трусов и обхватывает мой ствол голой рукой. Я дергаюсь всем телом, выгибаясь навстречу ее ладони. В ее глазах вспыхивает торжество.

— Вряд ли. — Я глухо рычу, отчаянно пытаясь скрыть разочарование, когда она отнимает руку. — Скорее всего, до этого не дойдет, — бормочу я, наваливаясь на нее сверху и впиваясь в ее губы жадным, бешеным поцелуем.

Она обвивает руками мою шею, гладит по спине. Я вжимаюсь в нее, инстинктивно имитируя толчки. Стояк пульсирует, тершись о мокрый шелк ее белья. Она отвечает на поцелуй с такой же первобытной страстью и закидывает ногу мне на бедро. Я теряю контроль. Откидываю ткань боксеров, высвобождая член, и сдвигаю край ее трусиков в сторону. Прижимаюсь раскаленной головкой к ее влажной щели. Она громко, протяжно стонет, ее грудь ходит ходуном. Она такая мокрая. Такая горячая. Одно движение — и я буду внутри.

— Репетиция окончена, Люк, — задыхаясь, шепчет она мне в губы. — Мы доказали друг другу, что сможем сыграть убедительно.

— Да, конечно.

Стиснув зубы, я отстраняюсь, прячу свое достоинство обратно в трусы и поправляю ее белье. Напоследок успокаивающе провожу ладонью по ее бедру и откатываюсь на свою половину кровати. Падаю на спину и тупо пялюсь в потолок, проклиная пульсирующую боль в паху.

— Мы просто устали, и алкоголь еще не выветрился, — тихо говорит она.

Я киваю:

— Ты права. Мы сами не свои.

— Сильно болит? — спрашивает она пару минут спустя, и я не выдерживаю — истерично смеюсь.

— А сама как думаешь, Ми-Ми? — Я поворачиваюсь к ней. Она лежит на боку и виновато смотрит на меня. Мой член возмущенно дергается, и я натягиваю простыню до подбородка, чтобы не провоцировать себя еще больше. — Я твердый, как скала.

— А я мокрая насквозь. — Она строит забавную рожицу. — Но мы не можем пересечь эту черту. Друзья не спят друг с другом.

— Друзья с привилегиями — еще как.

— Лучшие друзья не становятся друзьями с привилегиями. — Она осторожно касается моей щеки. — Это все испортит. Мы потеряем друг друга.

Мы обсуждаем это так легко, будто в нашей ситуации нет ничего из ряда вон выходящего. Будто мы каждый день доводим друг друга до предоргазменного состояния, а потом просто болтаем об этом.

Но ты ведь всегда об этом мечтал, Люк.

Заткнись.

— Думаешь, разговоры о моем стояке и твоей мокрой киске ничего не испортят?

— Люк! — Она возмущенно прижимает пальцы к моим губам. — Не говори так!

Она краснеет так густо, что могла бы сойти за пожарную машину, но я молчу. Все, чего я хочу — это опустить руку ниже, раздвинуть ее ноги и довести до крика. Я хочу, чтобы она умоляла меня взять ее.

Спереди. И сзади.

Сейчас не время, Люк.

Я шумно выдыхаю.

— Ладно. Просто сделаем вид, что…

— Нам пора спать, — мягко перебивает она и быстро, целомудренно клюет меня в щеку. — Уверена, утром мы проснемся и решим, что нам все это приснилось.

Не могу поверить, что она так мастерски включает заднюю, но я понимаю почему. Мы разогнались от нуля до сотни за пару секунд, и она просто запаниковала.