Я опускаю взгляд, и мои мысли мгновенно заволакивает густым, удушливым туманом. Я физически чувствую, как его стояк упирается в мои трусики. По телу прокатывается горячая волна обжигающего желания. Он рефлекторно дергает бедрами, и ткань его боксеров трется о мой шелк. Я подаюсь вперед, отчаянно пытаясь слезть, но он вдруг высвобождает руки, обхватывает меня за талию, и я снова падаю на него — еще плотнее.

Я до боли прикусываю губу, молясь всем богам, чтобы он не почувствовал, насколько я возбудилась. Я очень надеюсь, что Люк слишком устал, чтобы заметить мое состояние. Но когда я набираюсь смелости посмотреть ему в глаза, его лицо меняется. Взгляд темнеет, становится хищным и голодным. Он медленно облизывает нижнюю губу. Внизу живота сладко тянет. Боже, как же мне хочется прижаться ртом к этой губе. Обхватить его лицо ладонями и…

Выключи нимфоманку, Миа, дура!

Я резко отворачиваюсь и снова хватаю его за запястья, с силой прижимая их к его груди. Мои волосы падают, создавая золотистый занавес между нашими лицами.

— Руками не трогать, малыш, — хрипло дразню я.

Но он вдруг перехватывает мои кисти, делает резкий выпад бедрами и одним плавным движением переворачивает меня на спину.

— Эй! — Я возмущенно пыхчу. — Так нечестно!

— Ты правда думала, что сможешь одолеть меня, Миа?

Он нависает надо мной, его лицо оказывается в опасной близости. Он склоняется еще ниже, и его губы мягко, почти невесомо касаются моей щеки, а затем скользят к кончику носа.

Я перестаю дышать. Он собирается меня поцеловать? По-настоящему? Или это опять гребаная репетиция?

Я упираюсь ладонями в его твердые бицепсы, пытаясь сдвинуть с себя эту гору мышц, но это бесполезно. Он удобно устраивается между моих бедер, смотрит на меня сверху вниз и снова облизывает губы.

— Красивый лифчик.

Я опускаю взгляд и с ужасом вижу, что верхние пуговицы рубашки расстегнулись, и он беззастенчиво разглядывает кружево моего черного белья и ложбинку между грудей.

— Извращенец.

— Ошибаешься. Извращенец воспользовался бы ситуацией на сто процентов.

— Это как же? — Сама не знаю, зачем провоцирую его. Может, я превратилась в тупую героиню из какого-нибудь дурацкого сериала. А может, просто хочу узнать, что он сделает.

А поскольку Люк — это Люк, и тормоза у него отсутствуют в принципе, он просто хватается за края рубашки и дергает. Половина пуговиц с треском отлетает, и ткань распахивается настежь.

— Вот так бы и сделал. — Он склоняет голову набок и смеется. — Между прочим, эта рубашка стоила двести баксов.

— Люк!

Его потемневший взгляд жадно скользит по моему обнаженному животу, кружевному лифу и полоске трусиков. Воздух в комнате можно резать ножом. Мне кажется, он вот-вот прикоснется ко мне. Настоящим, не дружеским прикосновением. Но вместо этого он вдруг резко скатывается с кровати и трясет головой.

— Где носит этот чертов рум-сервис? Мой желудок сейчас сам себя переварит. — Он подходит к тумбочке и снимает трубку. — Позвоню, потороплю их.

Он поворачивается ко мне спиной. Я делаю пару глубоких, судорожных вдохов, дрожащими пальцами пытаюсь запахнуть испорченную рубашку и хватаю пульт.

— Скажи, чтоб шевелились, — бросаю я с напускной легкостью. — Иначе я спущусь и ограблю их кухню.

— Сделаю. — Он поворачивается с мягкой полуулыбкой и кивает.

В комнате повисает густое, осязаемое сексуальное напряжение, которое мы оба старательно игнорируем. Я до сих пор в шоке от того, как быстро и неотвратимо между нами вспыхнула эта искра. Раньше такого никогда не было. А сейчас я едва могу смотреть на него без того, чтобы не представлять его голым.

Выпуклость на его трусах спереди тоже не добавляет мне душевного равновесия.

Люк — мой лучший друг. Моя каменная стена. Но я не могу перестать думать о том, каким горячим и твердым он был между моих ног всего пару минут назад. Черт! Последнее, что мне нужно в этой жизни, — это грязные фантазии о собственном лучшем друге.

Глава 11

Глава 11

Люк

Утром, когда я просыпаюсь, даже баррикада из подушек не помогает унять стояк. Я переворачиваюсь на спину и стискиваю зубы, чтобы не застонать, когда носа касается нежный аромат Мии. Она тихонько посапывает во сне, и я не могу удержаться: поворачиваюсь на бок и просто смотрю на нее. Ее лицо выглядит таким безмятежным, губы чуть тронуты улыбкой. Интересно, что ей снится?

Я бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбочке и мысленно ругаюсь: половина четвертого утра. Слишком рано, чтобы вставать, хотя у меня полно неразобранной рабочей почты. Я уже подумываю потянуться за ноутбуком, когда Миа вдруг ворочается. Я замираю, затаив дыхание, но она не просыпается.

Моя безжалостно растерзанная рубашка распахнулась, и я снова вижу соблазнительное черное кружево ее белья. Простыня сползла до талии. Я осторожно тянусь, чтобы укрыть ее, и случайно задеваю локтем одну из подушек нашей "крепости". Та падает прямо ей на живот.

— М-м? — Ее ресницы дрожат, глаза медленно открываются, и она сонно моргает. — О, привет, Люк. Уже утро?

— И да, и нет, — шепчу я. — Сейчас половина четвертого.