На его губах играет знакомая улыбка, и я вдруг вспоминаю наши подростковые годы. Мы разбивали палатку на его огромном заднем дворе, смотрели фильмы на iPad, а я ныла и требовала, чтобы он принес мне еды, пока мы смотрели второсортные ужастики, которые он обожал, а я терпеть не могла. Только попкорн и шоколад делали эти киносеансы сносными. Половину времени я жевала, а вторую половину сидела, уткнувшись носом в его плечо, стараясь не смотреть на кровавые сцены, где кому-то отрывали голову или поедали заживо. Я люто ненавидела эти фильмы, и все же те ночевки были одной из лучших частей нашей дружбы.

— Попкорн, шоколад, мороженое или поп-тартс?

— Мне уже давно не пятнадцать. Сейчас мне нужно что-то посущественнее.

— Например?

Он садится рядом, и я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как предательская юбка ползет вверх. Он наклоняется и привычным, небрежным жестом убирает прядь волос с моего лица; морщинки в уголках его глаз собираются в лучики, когда он улыбается.

— Я сейчас спущусь и принесу тебе что-нибудь.

— Нет, не надо. — Мое сердце пускается в галоп. Почему он так на меня смотрит? — Тебе пора готовиться ко сну. Учитывая, что ты весь день был в дороге, сегодня ночью я уступлю тебе кровать, а сама лягу на диване. Завтра поменяемся.

— Да ладно, Ми-Ми? Никому из нас не нужно спать на диване. Мы столько раз спали в одной кровати.

— Да, но никогда — как пара, притворяющаяся, что встречается.

— И что? — Он закатывает глаза. — Какая разница? У нас же есть правила, верно? К тому же, это мы. Мы же не набросимся внезапно друг на друга… — Он делает многозначительную паузу, его взгляд встречается с моим, а на лице появляется хитрое выражение. Голубые глаза откровенно смеются надо мной. — Верно?

— Ну, конечно.

Я резко сажусь, издав тихий стон, когда желудок снова сводит от голода. Откидываю волосы за спину и отчаянно пытаюсь одернуть платье.

— Ничего не случится. Абсолютно.

Я спрыгиваю с матраса и иду к столику в углу.

— О, смотри, тут есть меню! Можно заказать еду в номер. — Я пробегаю глазами по списку блюд. — Думаю, возьму чизбургер с картошкой. Будешь что-нибудь?

— Мне то же самое. — Он обводит взглядом спальню. — Знаешь, о чем я только что вспомнил?

— О чем?

— У нас нет сменной одежды. — Он хмурится. — Мой багаж у дедушки с бабушкой, а все твои вещи остались дома, так?

— Да, я вообще ничего не взяла. Даже не подумала об этом. Думала, нас заселят только завтра днем. — Мой живот снова призывно урчит, и я возвращаюсь к изучению меню. — Пожалуй, закажу еще луковые кольца.

— Луковые кольца? — Люк выглядит скептически. — Похоже, это означает, что сегодня вечером у нас отменяется репетиция поцелуев, сексуальная Миа?

— Очень смешно, Люк.

От его слов у меня внутри все сжимается. Я изо всех сил заставляю себя не пялиться на его губы.

— Не думаю, что нам нужны какие-то тренировки. Мы взрослые люди и прекрасно знаем, как целоваться. А теперь дай-ка я закажу еду, пока не упала в голодный обморок.

— Думаю, ты продержишься еще часок. — Он подходит ближе, а затем останавливается. — Но если совсем невмоготу, я могу спуститься в холл и купить тебе перекусить в магазинчике внизу. Кажется, он круглосуточный.

— Тебе не нужно этого делать, но спасибо. — Я качаю головой. — Слушай, как думаешь, у них там продается одежда?

— Ты хочешь пойти за одеждой прямо сейчас? — Он вздергивает бровь. — Серьезно?

— Нет, но я не могу спать в этом. — Я с отвращением смотрю на платье с оборками. — Платье милое, но спать в нем будет пыткой. И я сомневаюсь, что твоя одежда годится для сна.

— О, в этом я спать не собираюсь. — Он смеется, и я, затаив дыхание, смотрю, как он расстегивает пуговицы, стягивает рубашку и остается с обнаженным торсом.

Это далеко не первый раз, когда я вижу Люка без рубашки. И даже не первый раз, когда вижу его полуголым в спальне, но раньше это никогда не вызывало во мне таких эмоций.

— В чем же ты будешь спать? — Я торопливо снимаю телефонную трубку и нажимаю кнопку обслуживания номеров, просто чтобы отвести взгляд. Не то чтобы я не хотела на него смотреть, но откровенно пялиться — это уже перебор.

За последние пару лет Люк здорово подкачался. У него появился рельефный пресс, и мой изголодавшийся мозг оценил это зрелище куда сильнее, чем следовало бы. Я чувствую себя жалкой неудачницей, так откровенно пуская слюни на лучшего друга детства. Видимо, сказывается то, что у меня уже целую вечность не было парня.

— Я вообще собирался спать голым.

— Что?! — в голос восклицаю я.

Он громко хохочет. В его глазах пляшут бесенята, когда он снова садится на край матраса.

— Ты ни за что не будешь спать голым, Люк!

— Я же сказал, что лягу на диване. Не бойся, я не прикоснусь к тебе своими голыми частями тела.

— Я сказала, что сама лягу на диване, но если ты так настаиваешь, я не против занять кровать. Выглядит она потрясающе.

— Конечно. — Он не сводит с меня глаз. — Помнишь, как мы делили кровать в подростковом возрасте, и никому не приходилось уходить на диван? Мы смотрели фильмы, засыпали под наши разговоры, а утром ты будила меня, дубася подушкой.

— Мы не так уж часто спали в одной кровати, но да, было дело.

— По-моему, лучшие друзья могут спать в одной постели и не делать из этого трагедию, разве нет?