– Да черт возьми, ты посмотри на это место, Кора.

Она посмотрела и снова перевела взгляд на него. Он махнул рукой в сторону припаркованных машин.

– Богатеи. Бросили тачки здесь – значит, местные знают: лучше не лезть и не трогать это место. И этот звук. Я узнаю гонки по треку, как только услышу.

Она с легким восхищением кивнула и пробормотала:

– Ну ты даешь, Джонни.

А потом она постучала в дверь кулаком. Они оба молча ждали, глядя на запечатанную металлическую дверь в стене, терпеливо выжидая.

Через несколько мгновений дверь приоткрылась – ненадолго.

К ним выглянуло широкое рябое лицо.

– Чё? – рявкнул голос, с явной угрозой в интонации.

– Привет, – сказала Кора. – Мы от Карпуцци.

– Не-а, не от него.

Дверь захлопнулась.

Кора моргнула. Джонни спросил:

– Кто такой Карпуцци?

– Старый конфиденциальный осведомитель, – ответила она. – Через него я в прошлый раз сюда попала.

– Тогда зачем мы здесь?

– Я же сказала… Джош Охана, чертов Копоубийца, раньше постоянно сюда захаживал – еще до того, как мы его взяли. Это его любимая точка.

– И ты правда думаешь, что он настолько туп, чтобы вернуться туда, где его все знают?

Кора пожала плечами.

– Наверное, мне хотя бы надо убедиться. – Она постучала снова, на этот раз настойчивее.

Дверь открылась еще раз. Теперь наружу уставились два толстых лица. Оба – со злостью. У одного сросшиеся брови. Второй, рябой, скривился.

– Нет, – просто сказал он.

Кора протянула «более убедительное удостоверение личности». Две купюры по двести долларов.

Оба уставились на деньги, потом снова на нее. Потом прищурились.

– Серьезно? – сказала Кора. – Да ладно. Просто впустите нас.

Джонни плавно шагнул мимо нее, задел ее руку, протягивавшую деньги. Он схватил обоих в дверном проеме за уши и выдернул наружу двумя одновременными рывками. Кора поморщилась, когда дверь за ними закрылась с щелчком. Камеры наверху были повернуты так, чтобы следить за машинами, а не за дверью.

Джонни, все еще держа их за воротники, поднял колено и врезал одному по подбородку – сбоку, не прямо под объективом, вне его поля зрения. Первый взвыл и обмяк. Второй попытался закричать, потянулся к оружию на бедре, но Кора ударила его сзади.

Оба рухнули на землю за считаные секунды.

Джонни поправил солнцезащитные очки. Кора закатила глаза.

– Серьезно? – сказала она.

Джонни посмотрел вниз, затем поднял взгляд. Он сорвал с первого мужчины пропуск, подошел к двери и провел им перед считывателем. В ответ раздался щелчок, он толкнул дверь и театрально взмахнул рукой, как фокусник.

– Вуаля, – сказал он.

Кора закатила глаза, глядя на его очки.

– Ты знаешь, ты в них выглядишь нелепо.

– Зато я в них чувствую себя таким крутым, – огрызнулся Джонни.

И они проскользнули в парадную дверь, мимо двух бесчувственных громил, внутрь нелегальной гоночной трассы.

Кора несколько раз моргнула, пока глаза привыкали к странному, искусственному освещению. Почти весь свет давали гигантские прожекторы над треком, бьющие вниз, как слепящее солнце, на машины, мчащиеся по крытой трассе внизу.

Автомобили выглядели так, словно их собрали из картингов и газонокосилок. Они неслись с невозможной скоростью, сливаясь в размытый вихрь, закладывали виражи на крытом треке и оставляли черные полосы там, где повороты были самыми крутыми.

Небольшая толпа, собравшаяся на трибунах – вроде полукруглых рядов вокруг катка, – теперь ревела. Звучало это как школьный спортзал, набитый расшалившимися подростками, которые орут во всю глотку.

Но при виде этих болельщиков впечатление становилось зловещим. Пьяны они были явно – возможно, так и должно. Больше всего Кору мутило от оружия.

Многие из тех, кто хлопал, вопил или вскидывал кулаки, стояли рядом с приземистыми, плосколицыми мужчинами в чёрных костюмах. Оружие было видно – в наплечных кобурах или на поясе. Один хвастался ремнём поперёк груди с «узи», который он сдвинул набок, так что тот болтался у лацкана, пока он прихлёбывал из красного пластикового стаканчика.

По толпе сновали официантки в откровенных нарядах, раздавая новые напитки и уворачиваясь от лапающих рук зрителей. Кору кольнуло жалостью к женщинам и к измождённому выражению в их глазах. Она задумалась, хоть раз ли мужчины, пожирающие их взглядом, думают о том, что эти женщины – люди – у них есть родители, дети, любимые, надежды и мечты. Душа.

Один мужчина громко чмокнул, махая рукой в сторону молодой блондинки с красными заколками и подносом маленьких рюмок-шотов. Девушка вздохнула, но, обернувшись, натянула улыбку, которая не коснулась глаз. Она подпрыгивающей походкой подошла к мужчине, который ей махал, поправляя тесный костюмчик и держась от него на расстоянии.