Пилот вертолёта был в ярко-розовой гавайской рубашке с цветами и в большой соломенной шляпе, надетой поверх наушников. Микрофон торчал у его губ, и в него он трещал без умолку все последние пару часов полёта.

Кора давно выключила звук в своих наушниках, никак это не обозначив. Но время от времени кивала или хмыкала так, будто всё ещё слушает.

Эпатажный пилот был приятелем Джонни. Уже трижды он помогал перевозить её. И трижды назывался разными именами.

Сейчас он именовал себя Мигелем.

Мигель – что совершенно точно не было его настоящим именем – щеголял впечатляющим автозагаром, до неестественности ровным, если не считать местами проступающей бледной кожи. На голове у него белели редкие колючие волоски, а на подбородке – светлая, жидковатая бородка, аккуратно подстриженная.

Его вертолёт был почти таким же эффектным экспонатом, как и он сам. По борту машины тянулась авторская аэрография: гигантская акула, выброшенная из смерча.

Теперь, когда Мигель, он же Стэн, снижался к площадке внизу на частном аэродроме, Кора изучала дальнюю, пустынную местность ближайших окрестностей – длинную полосу пыльной земли, где в воздухе носились песчинки и выветренная каменная крошка, взметённые бешено крутящимися винтами.

Серая взлётка внизу была размечена белыми линиями, направляющими вертолёт к месту стоянки. По мере снижения шум винтов нарастал, как и бодрая болтовня Мигеля в микрофон.

Кора коротко показала ему большой палец. Но, снижаясь, нахмурилась, глядя на тёмный седан, ожидавший внизу на асфальте чуть в стороне, на пыльном участке.

Она ткнула пальцем в окно в сторону загадочной машины. «Это кто?» – спросила она.

Но пилот уже был сосредоточен на управлении, приборах и мигающих огоньках. Он вцепился в штурвал, и при снижении у Коры свело желудок. Она всё так же хмуро смотрела сквозь стекло на далёкую машину и фигуру рядом, опустив брови.

И тут они коснулись полосы. Лёгкая дрожь – и мягкая посадка.

– Йи-ха! – воскликнул Мигель, вскинув руку, и вытащил из сумки сбоку праздничную сигару. Он поднял её и уже начал прикуривать зажигалкой, которая плевалась синим пламенем – точь-в-точь как турбореактив у крошечного самолётика.

Кора коротко кивнула в знак благодарности и выскользнула наружу, спрыгнув под винтами на бетон. Лопасти над головой выли и взбалтывали воздух, а потом медленно начали останавливаться с мягким звуком: вумпф, вумпф, вумпф.

Кора махнула ладонью перед лицом, отгоняя пыль и мелкие крупинки.

Она уставилась на седан без опознавательных знаков, не отрывая взгляда от неподвижной машины. Неужели заместитель директора сумел её выследить?

По коже пробежали колючие мурашки, и, глядя на стоящий автомобиль, она прикусила губу.

Она быстро оглянулась на пилота вертолёта: тот уже курил сигару и выпускал дым в открытую дверь.

Выдохнув, он подмигнул ей, затем тут же откинулся назад, закрыл глаза, надвинул соломенную шляпу и устроился вздремнуть.

Лопасти вертолёта затихали. И тогда передняя дверца седана, шагах в двадцати, распахнулась.

Показалась знакомая фигура. Волосы у него были длинные, неухоженные – волнистыми коричневыми прядями спадали чуть ниже ушей, с ореховым оттенком. Солнечный свет подсвечивал отдельные пряди, будто в волосах пряталось золото.

Руки – в шрамах, жилистые. И мизинца не было, как она и помнила. Её собственные пальцы, один – в бинтах, напряглись.

Джонни – её бывший и тот, кто организовал этот перелёт, – неторопливо направился к ней. По тому, как рубашка топорщилась у бедра, она сразу поняла: при нём ствол. Кобура выпирала под тканью. Рубашка была чёрная и вывернутая наизнанку, наружу торчали швы. Подойдя ближе, он поднял руку и пошёл к ней ленивой, беззаботной походкой. В его шаге было что-то львиное – уверенное, расслабленное. И всё же она знала: это только мираж. Стоило приглядеться – и становилось видно напряжение в мышцах, то, как он раз за разом скользил ладонью возле кобуры, каждые пару шагов. И взгляд его.

Теперь, приблизившись, он опустил руку, помахал и крикнул:

– Сюрприз!

– Я не думала, что ты приедешь так рано, – сказала она.

Он пожал плечами.

– Я был неподалёку.

– В Аризоне?

– В Мексике. Но у меня там пара дружков на границе – пропустили в счёт услуги, которую я когда-то им оказал.

– Ты заплатил проводникам, чтобы тебя сюда переправили?

– Чтобы перебраться через границу, а дальше я уже сам доехал.

Кора бросила взгляд на седан.

– Не в твоём стиле.

Он смущённо пожал плечами, явно испытывая неловкость из-за машины.

– Похоже, в прокате при аэропортах суперкары не выдают. Скучаю по своей «Корвет», помнишь её?

Кора помнила, но сказала:

– Мне никогда не были так уж интересны машины, как тебе.

– Если мне память не изменяет, ты взорвала мой «Ламборгини».

– Память тебе изменяет. Я едва его тронула.

– Пластиковой взрывчаткой. Едва тронула пластиковой взрывчаткой.

Кора покачала головой.

– Ты здесь помогать или ныть?