Они умчались прочь, оставив эту мелкую штуковину чёрной точкой позади – по ней можно было судить, с какой скоростью они уходят. Сто тридцать километров в час. Сто шестьдесят.

Кора выругалась, когда впереди показался резкий поворот. Она попыталась сбросить скорость, и Джонни метнулся обратно в салон – туда, откуда он наполовину торчал.

Ещё одна пуля разнесла её зеркало. Но в остальном стрелки позади промахивались. А Джонни смеялся, запрокинув голову; у его очков теперь не было одной дужки. Кора не знала, то ли пуля задела, то ли просто суматоха сорвала её.

Но Джонни продолжал хохотать, каркая в потолок.

Кора же влетела в поворот, шины завизжали. И на миг ей почти показалось, будто она – одна из тех гонщиц.

– Вот это было весело, – говорил Джонни, возбуждённо кивая и протягивая руку, чтобы похлопать Кору по спине, словно она только что совершила подвиг.

Но на подвиг это совсем не походило. Только страх. И боль.

Кора поморщилась и осторожно дотронулась до затылка. Она сильнее сжала руль, мизинца на левой руке не было – как и пальца на руке Джонни.

Славная вышла парочка.

Когда они отъехали подальше и она чуть расслабилась, решив, что ни одна из тех быстрых машин не погонится за ними, а полиция вряд ли помчится на перестрелку в известное бандитское логово, она быстро взглянула на Джонни, притормозив ровно настолько, чтобы не дёрнуть рулём и не унести их с дороги. Они резали пустыню – тонкой серой полосой через бежевый песок. Она сказала:

– Мне кажется, та барменша что-то знала.

– А?

– Мне кажется, они что-то знали, – повторила она, не добавляя подробностей, лишь растягивая фразу, гадая, не в том ли дело, что Джонни просто не сразу соображает.

– Она что-то сказала? Я толком не слышал. Я за теми уродами следил.

– Она ничего не сказала. Это было в её глазах. Думаю, она знала про Убийцу копов.

Джонни нахмурился. Он выглядел нелепо без одной дужки. И всё же в его выражении не было ничего нелепого. Ничего нелепого не было в человеке, которого она знала, и в том, сколько людей он убил. Ничего нелепого не было в его прошлом, в их прошлом и в том, как сильно ей была нужна его помощь.

– Ну, если она знает про этого типа, нам, скорее всего, придётся вернуться, – сказал Джонни. Это было не предложение, просто констатация. – Вода мокрая. Ветер дует. Нам нужно вернуться.

Она вздохнула.

– Да. Но в этот раз, пожалуй, не через парадную дверь.

– Я других дверей не заметил. И мужиков с пушками там было дохрена.

Кора сжала пальцы на руле и кивнула. Он говорил правду. Она и сама толком не представляла, как двигаться дальше. Но знала одно: им нужно поговорить с той барменшей. Эта женщина что-то знала. И если это могло приблизить их к Охане – оно того стоило. В голове вспыхивали образы прежних жертв Оханы. Полицейских, потерявших близких.

Живот свело, глаза сузились.

Она не собиралась позволить этому человеку разгуливать на свободе. Она что-нибудь предпримет. И если для этого придётся вернуться – может, под покровом ночи, может, с хитростью, а может, с целой армией полицейских и воем сирен, – она сделает это. Потому что одно было ясно: уйти во второй раз она ему не даст.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Скрип стула был не тем писком, с каким шкафчик трётся о пол, но мужчина, которому принадлежал этот стул, теперь мерил шагами пространство позади него, стоял лицом к окну и наблюдал, как темнеет небо над грузовыми судами, входящими в залив.

Яркие прожекторы, вмонтированные в ржавые металлические стрелы кранов, слепили немногих оставшихся докеров – тех, кому не повезло попасть на позднюю смену. А в этом свете большие красные ребристые контейнеры были перехвачены тканевыми стропами, натянутыми в струну, закреплёнными на крюках, свисающих с блоков, и нависали над водой.

Мужчина с телефоном в руке всегда любил смотреть, как разгружают суда. В этом было что-то такое, что заставляло его думать о других вещах – о долгом плавании, безжалостном пути и неизбежном грузе.

Он считал себя чем-то вроде странника, путника. Человеком с миссией. И его особая миссия сулила расплату, которую другие могли и не увидеть заранее. Убийцей копов его называли некоторые. До чего же бездарное имя. И неверное, как он сам считал. Копов он не убивал – он убивал их близких.

Он поморщился; вспышка его глаз отразилась в холодном стекле, выходящем на причал. Там же он уловил силуэт маленькой связанной женщины, всё ещё прикованной к стулу.

Он не обратил на неё внимания и уткнулся в телефон. Пришло новое сообщение, и он прочитал: Ты в порядке?

Он ответил: Конечно! А ты как?

Нет, правда. Это не похоже на тебя.

Он уставился на последнее сообщение. Уже несколько часов он жил своей фантазией. Жил, будто один из них. И тут – это проклятое сообщение?

Это не похоже на тебя.