— Важен сам порыв, — говорит он, прижимаясь лбом к моему. — И очень мило.

Уилби стонет за нашими спинами.

— Почему они должны быть такими милыми и до тошноты приторными?

Бёрди улыбается так, будто только что выиграла в лотерею.

— Они идеальны.

Кэл обвивает рукой мою талию и смотрит на меня сверху вниз так, будто я сотворила чудо, а не совершила преступление против выпечки.

И я понимаю, стоя в задымленной кухне с испорченным противнем и мужчиной, который смотрит на меня так, будто я магия, что я без колебаний подожгла бы ради него весь мир.

Желательно только, не его собственный дом.

***

Я стучу в дверь Карли, держа в руках два стакана с кофе. Для Карли — с двойной порцией сливок и корицей сверху, потому что я помню, как она любит.

— Войдите! — доносится изнутри.

— Карли? — зову я, приоткрывая дверь и заходя внутрь.

Никакого ответа. Я делаю шаг в комнату, за спиной тихо щелкает замок, и я резко замираю.

Донна Беннетт вальяжно раскинулась на диване, улыбаясь мне.

— Привет.

Она произносит фразу так, будто она обычный человек, а не автор бестселлеров New York Times, чьи книги я читала с двенадцати лет. Она мой любимый писатель всех времён, и видеть её здесь, вот так просто сидящей в гостиной Карли — всё равно что столкнуть лбом два совершенно разных мира.

Она выглядит точно так же, как на фото на обложках всех своих книг и в редких интервью, которые я видела. Выглядит невероятно.

Солнцезащитные очки закинуты в волосы, у ног стоит огромная яркая сумка-шоппер. Рядом на столике открыт ноутбук. В руке она держит кружку с кофе.

Она смотрит на меня и улыбается.

— О, отлично, — говорит она. — Ты здесь. Проходи.

Я просто стою с отвисшей челюстью. Потому что передо мной та самая женщина, чьи книги я в старших классах таскала с прикроватного столики мамы и матерей своих подруг. Женщина, чье имя постоянно всплывает в любых разговорах о любовных романах — мать всех любовных романов. Сама Донна Беннетт. В реальной жизни и на диване Карли на Коконат-Бич.

— Простите, — выдавливаю я. — Я не ожидала вас здесь увидеть.

Она смеётся.

— Обычно все так реагируют.

Я медленно делаю шаг вперёд.

— Простите. Привет. Я Сильви.

— Привет, — тепло отзывается она. — Я так и думала, что это ты.

Моё сердце делает лёгкий кульбит.

— Откуда вы знаете, кто я?

Она отмахивается.

— Конечно, знаю. Мне нужно было приехать на Коконат-Бич и своими глазами увидеть женщину, которая вышла замуж за моего любимого племянника и вернула к жизни мою сестру.

Я опускаю взгляд на себя.

— Неожиданно.

— Как и то, что миллиардерша-наследница вышла замуж за моего любимого племянника.

Я давлюсь воздухом.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, она кивает в сторону коридора.

— Карли в душе. Она скоро спустится.

— Оу, — говорю я, изо всех сил пытаясь казаться невозмутимой. — Здорово. Я принесла ей кофе. Я бы принесла и вам... впрочем, можете взять мой.

— Ни за что, — отвечает Донна. — Я уже обеспечена.

Я ставлю стаканы на журнальный столик, нервничая под её любопытным взглядом.

— Карли стало лучше, и всё благодаря тебе, — говорит она.

Она на секунду вглядывается в моё лицо, и во взгляде читается искренняя доброта.

Я замираю и смотрю на неё.

— Что вы имеете в виду?

— Ты помогла, — произносит она. — Я ценю.

Слова бьют прямо в сердце. Ведь когда я влюбилась в Кэла, я никак не ожидала, что полюблю и его маму. Она стала для меня матерью, о которой я втайне мечтала, учитывая, что моя собственная мать никогда не была рядом, когда она мне была нужна.

— Она стала больше улыбаться, — продолжает Донна. — К ней приходят гости, и она говорит об окружающем мире так, будто больше не наблюдает за ним сквозь оконное стекло. Теперь она участвует в жизни.

У меня сжимается грудь от её слов.

— Кэл ведь...

Донна качает головой.

— Кэл здесь ни при чём. В этом целиком и полностью твоя заслуга, дорогая.

Я не знаю, что ответить, поэтому молчу.

— Ты изменила здесь саму атмосферу.

Я моргаю, сдерживая слёзы.

Донна шевелится, подгибая под себя ногу.

— И его ты тоже изменила.

Я нервно смеюсь.

— Я ничего такого не делала.

Она награждает меня выразительным взглядом.

— Дорогая.

Её слова эхом отдаются в моей голове. Я вспоминаю Кэла сегодня утром на кухне — босого, варящего мне кофе так, будто это уже устоявшийся ритуал. Словно он занимался этим годами, и самое главное — я сама привыкла ценить наши привычки и ждать их исполнения.

Донна слегка подаётся вперёд.

— Ты ведь знаешь, что этот мужчина любит тебя больше всего на свете?