Недели напряжения лопаются между нами, и когда он толкается и целует меня между толчками, это кажется абсолютно неизбежным. Я чертовски пропала из-за этого мужчины. Словно всё так и должно было случиться. Словно весь мир делал всё возможное, чтобы свести нас вместе. Неважно что.

Мой оргазм накатывает мощно и стремительно, и я чувствую, что он тоже на пределе.

— Я не кончу, пока не кончишь ты. Дамы вперёд, малышка.

И тогда это происходит. Я кончаю сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

И он кончает вместе со мной.

Я притягиваю его лицо к своему и целую, потому что больше некуда бежать, и я никогда не перестану целовать Кэла. Я растворяюсь в нём, в том, как он заставляет меня чувствовать себя в безопасности, уверенно и свободно быть собой.

Время будто останавливается. Он встаёт, возвращается с влажной салфеткой и помогает мне привести себя в порядок. И я снова понимаю, что именно из таких мелочей всё и складывается. Из маленьких моментов, которые перерастают в большие.

Он прижимает меня к себе, и весь остальной мир кажется невероятно далёким. В его больших сильных руках, когда его подбородок покоится на моих волосах, я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Лёгкий стук в дверь дает понять, что мы идём на посадку на Коконат-Бич, и я аккуратно бужу его.

Впервые за много дней я чувствую себя расслабленной. И настоящей. То, от чего мы пытались отмахнуться как от фальшивки, уже никогда не станет ненастоящим. Ни за что. Только не после нашей поездки.

И я собираюсь ему об этом сказать.

***

Когда мы выходим через двери аэропорта Коконат-Бич в тёплый, солёный и такой знакомый флоридский воздух, мне кажется, что за одну неделю я прожила много жизней. По сравнению с электрической, суетливой гонкой Нью-Йорка Коконат-Бич кажется спасением. Не понимаю, почему отец не может понять, что именно здесь я сейчас хочу находиться. Он ведь был здесь. Я знаю, что он тоже это почувствовал.

Рука Кэла находит мою поясницу, и одно простое прикосновение одновременно расслабляет и заряжает меня энергией. Наверное, он чувствует что-то похожее, потому что его плечи расслаблены, а сам он кажется счастливее. Довольным. Бурный секс в самолёте тоже пошёл на пользу.

Я хотела бы, чтобы он рассказал мне о своём прошлом в Нью-Йорке, но знаю, что он был не готов. Нам ещё предстоит разобраться с багажом Кэла. И он над этим работает. Как бы то ни было, мне плевать на его секреты. Он мне нужен.

Когда я смотрю на Кэла, я хочу с ним всего. Я даже не могу толком объяснить, но просто не представляю своей жизни без него.

Когда мы подъезжаем к дому Кэла, в поле зрения появляется дом Бёрди, и мы паркуемся.

Я надеялась принять душ и провести тихий вечер дома с Кэлом за заказанной едой. Эта надежда испаряется, когда входная дверь дома Бёрди распахивается настежь.

Дженьюэри выбегает на крыльцо и кричит внутрь.

— Они приехали!

Я едва успеваю вылезти из пикапа, как Бёрди визжит моё имя и несётся ко мне. Она обвивает руками мою шею и смеётся.

— Вы вернулись!

Я смеюсь.

— Конечно, вернулась. Я же говорила, что вернусь.

Гейл догоняет её.

— Её муж всё-таки здесь, конечно, она вернулась.

Муж. Мне нравится, как звучит. Я бросаю взгляд на Кэл, и мы обмениваемся тайными, понимающими улыбками.

Пчёлки окружают меня, и я улыбаюсь. Они так рады нас видеть, заключая нас обоих в объятия.

— Чем вы тут все занимаетесь? — спрашиваю я, слушая их болтовню и царящий вокруг хаос.

— Мы отслеживали, когда вы приземлитесь. Бёрди переживала, что вы не вернётесь. Мы утешали её сангрией и занимали игрой в покер, — отвечает Гейл.

Я смеюсь и снова обнимаю Бёрди.

— Конечно же, я вернулась.

Кэл ставит наши сумки на землю, и одна из Пчёлок хлопает его по плечу.

— Выбрались живыми?

Он улыбается.

— Всё прошло хорошо.

Они смеются и шутят с ним так, будто знают его целую вечность, и тут я вспоминаю, что, наверное, так оно и есть. Я смотрю, как он органично вливается в здешний хаос, и он выглядит как дома. Эта его версия кажется немного отличной от того мужчины, что шёл со мной рядом по Манхэттену. Здесь он является сам собой, а там он казался лишь собственной тенью. Но всё равно сильным и надёжным плечом рядом со мной.

Бёрди стоит на крыльце, улыбаясь так, будто с её плеч упал груз. Обнимать Бёрди — всё равно что возвращаться домой так, как мне это необходимо.

— Ты пережила Нью-Йорк и свой первый день в роли гендиректора? — сияя, спрашивает она.

— Пережила, — отвечаю я. — Еле-еле.

Она присматривается ко мне внимательнее и говорит своими добрыми глазами, которые, кажется, всегда всё знают:

— Ты выглядишь иначе, дорогая. Счастливой.

Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Люсиль всучивает мне в руку стакан.

— Пей. И за то, что ты вернулась туда, где твоё место.

Я смотрю на Кэла, и он пожимает плечами.

— Идите развлекайтесь. Я занесу сумки и закажу еду на всех. Мне всё равно нужно заглянуть в бар.