— Это я, Бёрди. Просто хотел сообщить, что Сильви здесь, и я отвезу её домой... когда она закончит.

Пауза и вздох облегчения.

— Спасибо. Я волновалась, когда она не позвонила.

Я оборачиваюсь на танцпол, глядя, как она танцует и смеётся с незнакомыми людьми.

— Да, с ней всё в порядке.

Проходят часы. Сильви пьёт медленнее, чем когда только пришла. Смеётся в нужные моменты, хотя я всё ещё чувствую затаённую боль. Она ни с кем не флиртует и не танцует с парнями, что вполне ожидаемо. Просто слушает и участвует в разговоре с компанией невесты.

Наступает время последнего заказа, девичник давно разошелся. Сильви сидит одна у стойки, открывая и закрывая зонтик из своего коктейля, словно обдумывает все свои жизненные решения.

— Кэл.

Я отставляю стаканы и смотрю на неё.

— Да, Сильви?

Её губы вздрагивают, когда я произношу её имя, будто ей приятно слышать его от меня. Честно говоря, мне нравится его произносить.

— Я не знаю, как добраться до дома, — признается она, осознание реальности прогоняет хмель и сменяется растерянностью.

Брови напряженно сдвинуты.

— Я уже звонил Бёрди, — успокаиваю я ее. — Она знает, что я отвезу тебя.

Она выдыхает с облегчением.

— Спасибо. Мне это было нужно.

— Что именно?

Она одаривает меня печальной полуулыбкой.

— Чтобы кто-то был добр ко мне.

Вспышка раздражения пронзает меня. Не на неё. Нет, я в бешенстве на того парня, который так с ней поступил. Я не стремлюсь влететь в её жизнь рыцарем в сияющих доспехах, но трудно не захотеть спасти эту «деву в беде». Даже я не застрахован, а это о чём-то да говорит.

Мы заканчиваем уборку, я провожаю Марину до машины. Она оглядывается на бар, где меня ждёт Сильви.

— Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься с этой красоткой?

Я качаю головой.

— Она от Бёрди. Просто доставлю её домой в целости и сохранности.

Она фыркает.

— Бёрди убьет тебя, если с ней что-то случится. А остальные «Пчёлки» помогут ей прикопать твой труп где-нибудь.

— Не сомневаюсь, — отвечаю я, маша рукой на прощание.

Я возвращаюсь к Сильви, которая едва держится на барном стуле.

— Ты готова?

Она смотрит на меня с абсолютно душераздирающим выражением лица. В глазах стоят крупные слёзы, лицо начинает кривиться. Она слишком много выпила. Сколько бы воды я ей ни давал, сколько бы тарелок картошки, начос и закусок ни приносил, она всё равно пила шоты с девочками, и сейчас её либо накроет истерикой, либо вывернет наизнанку. Ни то, ни другое не будет выглядеть красиво.

Дыхание становится прерывистым и неровным, глаза испуганно мечутся. Всхлип чистой безнадеги вырывается из её груди. Я на мгновение цепенею, потому что она стремительно рассыпается на части, а я не знаю, что делать.

— Мне нужно выбраться из этого платья, — говорит она, задыхаясь. Слёзы катятся по щёкам. — Пока я окончательно не сошла с ума.

Она трет середину груди, словно это поможет ей вдохнуть больше воздуха. Кожа бледнее, чем была совсем недавно, когда она танцевала. Когда она сползает со стула на ноги, всё её тело содрогается. Я узнаю приближающуюся паническую атаку, и она нарастает быстро.

— Хочешь, я помогу тебе дойти до дамской комнаты? — спрашиваю я низким, мягким голосом, надеясь ее успокоить.

Она сглатывает и качает головой.

— Не думаю, что смогу снять его сама.

— Всё будет хорошо.

Мы выходим из бара, и она, словно одержимая демоном, начинает судорожно рвать пуговицы на спине.

— Я застряла, — вскрикивает она, в голосе звучит паника. — Я правда застряла. Мне нужно его снять. Я не хочу, чтобы оно меня касалось.

— Эй, — говорю я нежно. — Я здесь. Всё в порядке.

Она бормочет, губы дрожат.

— Пожалуйста, помоги мне.

Я смотрю на платье, на кружево, на то, как всё её тело напряжено, будто она на грани полноценного срыва.

— Тебе дорого это платье? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня мертвенно-серьёзно.

— Надеюсь, я больше никогда его не увижу.

— Понял.

Я дергаю его одним махом. Пуговицы отлетают и рассыпаются, как конфетти. Платье ослабевает и сползает вниз, оседая у её ног.

Она выдыхает так, будто была под водой и наконец вынырнула, чтобы вдохнуть воздуха. На коже остались следы от того, как плотно сидело платье. Господи. Это и впрямь было самое настоящее орудие пыток.

Я протягиваю ей пляжное полотенце и отворачиваюсь, пока она в него заворачивается. Как бы ни будоражил мой одинокий мужской организм вид нижнего белья, я не позволяю себе лишнего. Сильви меня даже не знает, но доверяет мне. А доверием я не разбрасываюсь.

— Спасибо, — говорит она, и ее голос полон облегчения.

— Ты действительно будешь в порядке, — уверяю я её.