Я мимоходом её разглядываю. Не по-старчески похотливо. Мне просто любопытно, в какой ситуации она оказалась. Свадебное платье на ней помято и слегка подпорчено, будто оно уже прожило целую жизнь, прежде чем попасть сюда. Подол в пятнах. Пуговицы держатся на честном слове. И блядь, сколько же тут пуговиц. Платье похоже на орудие пыток, и мне интересно, что вообще заставило её его выбрать.

У неё прекрасные волосы. Длинные, светлые, спадающие свободными волнами по спине, а локоны обрамляют лицо так непринужденно, что оно кажется нежным и опасным одновременно.

«Не время и не место, парень».

Я перевожу взгляд на её лицо, снова задерживаясь на глазах. Они ярко-голубые и выглядят так, будто за сегодня натерпелись достаточно. Ей уж точно не нужно, чтобы бармен любовался её мягкими волосами. Её губы плотно сжаты, будто она старается быть храброй, но время от времени дрожащий подбородок выдаёт её с головой. Несмотря на хрупкость и усталость после того ада, что случился на её явной свадьбе, я вижу, что под всем этим кружевом и тушью скрывается сильная женщина.

На шее и в ушах поблескивают украшения — изящные и неброские, словно ей не нужна помощь, чтобы быть замеченной. Эта женщина чертовски богата и уверена в своём выборе украшений. Это говорит мне о том, что она не из какого-нибудь маленького городка поблизости. Она из тех, у кого есть деньги. По аксессуарам можно многое сказать о человеке.

Работа за барной стойкой определённо оттачивает наблюдательность. И моя сейчас на высоте.

Люди пялятся на неё, потому что не могут удержаться. Я пялюсь, потому что в моей груди что-то сжимается каждый раз, когда она переминается с ноги на ногу, выдыхает или выглядит так, будто собирается дать деру.

«Хочешь разобрать мысль по полочкам, Кэл?»

«Может, в другой раз».

Она похожа на человека, который бежал изо всех сил и не совсем понимал, где должен приземлиться. Я рад, что она приземлилась здесь.

— Ешьте, — говорю я ей. — Вам станет лучше, когда в желудке появится еда.

В конце концов, она начинает есть. И тут же просто проглатывает еду, будто это её последняя трапеза, и стонет от восторга, и чёрт бы меня побрал, если этот звук не бьет мне прямо в пах. Я качаю головой. Это чья-то почти-жена. Она под запретом. Каждая женщина, заходящая в бар, для меня под запретом. Я не смешиваю дела с удовольствием. В эти дни я вообще не ищу удовольствий. Я сосредоточен на своих делах.

Но что-то в этой женщине другое.

Я ставлю перед ней ещё один стакан свежей воды, и она смотрит на него, а потом на меня.

— Гидратация, — говорю я с подмигиванием. — Мы здесь относимся к этому очень серьёзно.

Заиграла песня CeeLo — «Green», и она смеется.

— Обожаю эту песню.

К ней вернулся смех, и он согревает меня больше, чем мне хотелось бы признавать.

Она берет стакан и выпивает половину — вода нужна ей больше, чем еда. Хороший знак.

Я оставляю её, чтобы проверить нескольких завсегдатаев, и даже в шутку щелкаю одного парня по затылку за то, что он слишком долго пялится на сбежавшую невесту. Знаю, что он не со зла, но во мне проснулась капля защитного инстинкта, которому я пока не могу дать название.

Через пару минут она наклоняется через стойку, чтобы привлечь моё внимание.

— Эй.

Я не спеша подхожу, забросив полотенце на плечо, и вскидываю брови.

— Да?

Она спрыгивает со стула.

— Можете присмотреть за моим напитком и сумкой, пока я схожу в дамскую комнату?

— Да, — отвечаю я легко. — Конечно.

Она пододвигает сумку по поверхности ко мне, и я ставлю её за стойку. Тянусь и за её напитком, убирая его в безопасное место позади себя.

Я смотрю, как она ковыляет на своих каблуках, и по причинам, которые не могу объяснить, думаю лишь о том, что рад, что бы ни привело её сюда, оно не смогло победить. Надеюсь, где-то там есть жених, который сегодня проклинает свою жизнь. Знаю, я бы проклинал, если бы потерял такую женщину.

Когда она возвращается, я отдаю ей напиток.

Она смотрит на меня так, будто заново меня оценивает.

— Вы всегда так добры к своим посетителям?

Я улыбаюсь и говорю:

— Жизнь слишком коротка, чтобы быть козлом, — говорю и улыбаюсь ей.

Выходит гладко, автоматически. А потом я понимаю, что не флиртую так, как обычно. Это другое. Она другая. И я не могу объяснить, но кажется, это опасная территория.

Она снова забирается на стул, а затем бросает взгляд за спину, где компания с девичника начала пялиться и перешептываться в замешательстве. На них одинаковые футболки и у них широко раскрытые глаза.

— Я не могу представить…

— Как думаешь…

Она слышит их совсем не тихое шептание и поднимает свой бокал в их сторону.

— Мне так лучше. Поверьте.

И я в этом не сомневаюсь. Я бросаю взгляд вниз, на её пальце всё ещё красуется огромное помолвочное кольцо. Такое, на которое можно купить целые острова, если продать его за наличные. По крайней мере, в деньгах она не нуждается.

Она ловит мой взгляд, смотрит на кольцо, потом снова на меня.

— Я сама за него заплатила.

Я посмеиваюсь и продолжаю протирать стойку. Она прямолинейна, откровенна, и это, честно говоря, освежает. А ещё она довольно забавная.