Я стою и позволяю ей продолжать, потому что вставлять хоть слово в разговор сейчас — всё равно что плевать бензином в огонь. А моя мама хочет взрыва.

— Ты сама решила раздуть проблему, — злобно говорит она. — Выйдя замуж за какого-то случайного бармена.

За спиной раздается тихий звонок, и лифт открывается.

Слава богу. Охрана на месте.

— Сильви, ты...

Охрана заходит в прихожую, и мама поворачивается, оскорблённая прерыванием её речи. Она понимает, что их вызвали, чтобы её выпроводить, и её лицо искажается от ярости и стыда.

— Ты издеваешься?

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Больше не приходи в мой дом. Тебе здесь не рады, как и в моей компании.

Её лицо краснеет от гнева.

— Сильви! Я твоя мать!

— Тогда и вести себя надо было соответственно, — шиплю я в ответ, пока охрана мягко, но уверенно направляет её к двери и выводит вон. Дверь закрывается, и в квартире снова воцаряется тишина.

Я выдыхаю, устав от неё до чертиков. Надо будет предупредить администрацию здания, чтобы её больше не пускали на территорию. Моя еда прибывает через несколько минут, и этот тайминг заставляет меня почти рассмеяться. Я забираю пакет и благодарю курьера, дверь закрывается за ним.

Я ставлю контейнер на стол и сажусь. Пахнет тепло и уютно. Я делаю первый укус и закрываю глаза. Чувствуя одиночество и потребность с кем-то поговорить, я звоню Бёрди, и она берет трубку.

— Ну привет, дорогая.

Я включаю громкую связь и продолжаю есть.

— Мама только что заявилась ко мне в квартиру.

Пауза.

— И?

— Ой, всё по новой. Как я опозорила семью. И что мне следовало позволить ей найти мне подходящую партию. Будто я кусок скота на аукционе.

Бёрди тихо выдыхает.

— Я знаю, дорогая. Но ты удивлена?

Я смотрю на еду перед собой.

— Нет.

— Она всегда ставила показуху выше счастья.

Я ковыряю еду вилкой.

— Знаю.

Бёрди издаёт звук согласия.

— Ты звучишь измотанной. Мне не нравится.

— Так и есть, — признаюсь я. — У меня были непрерывные совещания с самого возвращения. Пытаюсь всё впихнуть в график.

— Ты ешь? Ты ведь вечно забываешь поесть, — напоминает она.

Я опускаю взгляд на еду, к которой едва притронулась.

— Я работаю над этим.

— Твоя мать была твоим самым первым буллером, — мягко произносит Бёрди, промолчал пару секунд.

Я сглатываю, и слёзы щиплют глаза от воспоминаний, которые преследовали меня тридцать лет. Она права.

— Зато у меня была ты, — с благодарностью говорю я.

— И я всегда буду у тебя, дорогая. Ты же знаешь, — говорит она своим мягким голосом, который всегда меня утешал.

У меня перехватывает в горле, я откидываюсь на спинку стула и оглядываю пентхаус.

— Я ненавижу это место, Бёрди. — Она слушает, а я продолжаю. — Я скучаю по Кэлу и по Коконат-Бич.

— Когда ты возвращаешься? — спрашивает она.

— Через два дня.

— Через два дня, — повторяет она. — Не так уж и долго, дорогая. И захвати с собой Уилби. Он забавный, и Пчёлки от него в восторге.

— Он приедет. — Я улыбаюсь при упоминании его имени. — Мне нужно закончить с проверкой совета директоров. Я не могу уехать посреди всего.

— Я понимаю.

Я снова смотрю на горизонт.

— Такое ощущение, будто я живу двумя жизнями, — говорю я. — В одной я могущественная и нужная. В другой — любимая.

— Знаешь, тебе разрешено иметь и то, и другое.

— Правда? — выдавливаю я сквозь ком в горле.

— Да, — твердо говорит она. — То, что у тебя этого не было в детстве, не значит, что ты не можешь получить любовь для себя сейчас.

— Не хочу ничего терять, — признаюсь я. — Я хочу иметь свою работу, и хочу быть счастливой.

— Тогда не теряй, — просто отвечает Бёрди.

Я думаю о том глянцевом образе, которому якобы должна соответствовать. И впервые в жизни осознаю, что, возможно, это вовсе не жизнь моей мечты. Возможно, это была всего лишь глава в моей жизни. И, может быть, пришло время для новой главы. Может, мне разрешено хотеть большего.

— Я скоро вернусь, — повторяю я.

— Мы будем здесь, — отвечает она.

После того как мы вешаем трубку, я сижу за столом ещё немного. Еда уже остыла. В квартире по-прежнему тихо и до жути одиноко. Мой телефон загорается от нового письма из юридического отдела.

Я игнорирую его. Вместо этого беру телефон и открываю переписку. Набираю сообщение Кэлу.

Я:

«Скучаю».

Я смотрю на экран секунду, прежде чем нажать «отправить». Впервые за много лет я не гонюсь за будущим.

Я просто надеюсь, что в нём есть он.

***

Я просыпаюсь, пытаясь нашарить его рукой, но моя ладонь скользит по прохладным и пустым простыням. И тут я вспоминаю, что я в Нью-Йорке. Но во сне я снова была в «Коктейли и Хаос». Кэл стоял за барной стойкой, улыбаясь мне так, будто мир снова стал простым, и папарацци не поджидали меня за каждым углом.