— Вы оба выглядите буками.

— Я не бука, — бормочу я.

Она хлопает меня по щеке.

— Конечно бука, дорогой. Йен бука всегда. Но ты? Это для тебя новый образ. И он мне не нравится.

Йен фыркает.

Бёрди понижает голос, будто собирается поделиться секретом.

— Вы оба будете в восторге, узнав, что Пчёлки расширили масштабы операций.

Я закрываю глаза.

— Боюсь даже спрашивать. Потому что, когда дело касается Пчёлок, это может означать что угодно.

— Мы сделали своей личной миссией измотать каждого репортера до единого, — гордо заявляет она.

Йен покашливает.

— Представляете, они были уверены, что вчера вы с Сильви катались на лодке? И, кажется, застряли там, на воде. На несколько часов, — продолжает Бёрди.

Ну, по крайней мере, это заняло их делом. Вот почему вчера после обеда в баре стояла тишина и покой.

Если бы только это было правдой. Без неё в моей груди зияет огромная дыра.

— Йен как раз был на рыбалке в тех краях, — говорит она с ухмылкой.

Йен поднимает обе руки.

— Я тут ни при чём.

Он не смотрит мне в глаза.

Бёрди сияет.

— Какая жалость, что он не смог взять их на буксир сразу. Он сказал им, что это связано с какими-то особенностями приливов.

Йен пожимает плечами.

— Океану не прикажешь.

Я качаю головой. Улыбка, затаившаяся в уголках его рта, заставляет меня рассмеяться.

— Ты оставил их болтаться там на несколько часов? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Он фыркает.

— С ними всё в порядке.

Бёрди хохочет так, будто это лучшее, что она слышала за всю неделю.

— Мы поставили себе целью устраивать им забеги по ложному следу. Саммер убедила одного из них, что Сильви находится в Аспене. До нас дошли слухи, что парочка дураков реально полетела в Колорадо проверять.

Я тру лицо рукой.

— Какой-то дурдом.

Как же я хочу, чтобы всё вернулось на круги своя. Стало мирно и тихо.

— Эффективно, — парирует Бёрди.

Через дорогу дверь внедорожника открывается, и один из фотографов вылезает наружу, с камерой наперевес озираясь вокруг в надежде сделать удачный кадр.

— Невероятно, — стону я.

Бёрди проверяет телефон.

— О, отлично. Битси только что запостила, что сегодня вечером мы устраиваем вечеринку для тебя и Сильви.

Я поворачиваюсь к ней.

— Чего?

Плечи Йен вздрагивают от смеха. По крайней мере, сейчас ему забавно затевать заговор с Пчёлками и издеваться над папарацци.

Бёрди ухмыляется.

— К закату они все будут ошиваться пляжем.

Фотограф достает телефон, смотрит на экран, хмурится и бегом возвращается к внедорожнику. Через секунду двигатель заводится, и машина срывается с места.

Бёрди сжимает моё предплечье, прежде чем направиться обратно к коттеджам.

— Мы прикроем тебя, дорогой. Всегда.

Я прислоняюсь к перилам, глядя на воду. Сейчас она кажется спокойной. Словно шторма и ссоры между нами с Сильви никогда не было.

Йен подходит ближе.

— Так и будешь хандрить, как разъярённый медведь?

— Я не хандрю.

— Ты хандришь, — заявляет он. — И это бесит.

Я выдыхаю.

— Я работаю.

— Ты работаешь без остановки с тех пор, как она уехала.

— Да.

Он с секунду изучает меня.

— Ты злишься на неё?

Я отвечаю не сразу. Правда слишком запутана.

— Я злюсь на ситуацию, — наконец произношу я. — На то, что я не сказал того, что должен был сказать.

— И что же это было?

Что я хотел, чтобы она осталась. Что она нужна мне больше, чем бар, пляж и безопасный маленький мирок, который я выстроил вокруг всех остальных.

Вместо этого я пожал плечами.

— Неважно.

Йен опирается локтями на перила.

— Весь город устал от этих стервятников. Мы займём их работой.

— Мне не нужна защита.

— Я не это имею в виду.

Я снова смотрю на пустую улицу.

— Они здесь из-за неё.

— Они здесь потому, что она тебе небезразлична, — тихо говорит он.

Я издаю безрадостный смешок.

— Совсем не поэтому.

Йен не спорит. Он просто смотрит на меня так, будто знает больше, хлопает меня по плечу и неспешно удаляется.

Когда он уходит, я снова беру в руки лом и возвращаюсь к работе. Я говорю себе, что просто чиню то, что разрушил шторм.

Но на самом деле я просто пытаюсь загрузить себя работой настолько, чтобы не проверять телефон каждые пять минут.

Пытаясь не гадать, сидит ли она сейчас в каком-нибудь стеклянном небоскребе, выбирая своё будущее. Пытаясь не признаваться себе, что я всё ещё стою здесь, выжидая, есть ли я в этом будущем хоть капля меня.

***

Её подушка на моей кровати всё ещё пахнет её шампунем. Кокосом и чем-то цветочным. Это пытка, потому что, когда я вдыхаю запах, я вспоминаю, как она путалась в простынях, и как её смех затихал у меня на груди.