Она была ужасно голодна, а перед ней стояло настоящее пиршество. На полу были расставлены два подноса с мисками свежих ягод и сливок, тарелками хрустящего бекона, жареными яйцами и горкой булочек с джемом. Рядом с кувшином сока стояли два стакана воды и чайник с дымящимся чаем.

— Я не знал, что ты предпочитаешь. — Ашер провёл рукой по волосам, избегая встречаться с ней взглядом. — Поэтому попросил принести всего понемногу.

— Тебе повезло, я не привередлива. — Она положила себе чуть-чуть всего. — И ещё я очень люблю поесть.

— Тем лучше. — Он налил ей чашку чая, и следующие несколько минут прошли в уютном молчании.

Пока Новалис не заметила, что между его бровей снова залегла знакомая задумчивая, мрачная складка.

— Что-то случилось, милорд?

Он помешивал чай, и ей казалось, будто она видит, как работает его разум. Взвешивает. Размышляет.

— Мы собираемся поговорить о том, что произошло прошлой ночью?

Сомнение скользнуло по её затылку, словно прикосновение нежеланной руки, и она невольно вздрогнула. Прошлая ночь была… чудесной. Всем, чего она когда-либо хотела. Чтобы её увидели. Чтобы её ценили и берегли. Но существовала вполне реальная вероятность, что он не испытывает того же. Да, он принял её, но это вовсе не означало, что не тяготится случившимся. Если в его словах прозвучит раскаяние, она, возможно, переживёт всё, что он скажет дальше. Но если там будет лишь сожаление… что ж. Тогда у неё не останется надежды выдержать ещё один болезненный удар отвержения.

Ашер поставил чашку обратно на поднос, вытянул ноги и посмотрел на неё.

— Ты всегда теряешь контроль над своей магией, когда начинается гроза?

Вот оно что.

Он хотел поговорить именно об этом.

Это был секрет, который она тщательно оберегала. Лишь немногие знали, что она владеет древней магией звёздного огня. Никсиан, разумеется, ведь именно его поразила эта сила. Солариус тоже знал, потому что Новалис бросилась к нему сразу после того, как Никсиан пострадал. Затем узнала их мать. Именно Триста велела ей скрывать это, хранить звёздную бурю в тайне. Она говорила, что фейри из других Домов могут начать распускать слухи и ложные пророчества, например о возвращении могущественной магии, некогда утраченной. Но Новалис считала, что Триста боялась другого: если королева Эловин узнает, что она способна призывать звёздный огонь, то сочтёт её прямой угрозой.

От одной этой мысли ей становилось не по себе.

Теперь же Ашер был одним из тех, кто видел, как она потеряла контроль. Более того, он принял на себя всю мощь её магии и даже глазом не моргнул.

— Звёздный огонь появляется из ниоткуда. Когда начинается гроза, звёздная буря становится неистовой, как ты и видел. В другое время, например во время чтения по звёздам, это всего лишь проблески, редкие вспышки. Иногда лишь несколько искр. Но в последнее время, кажется, будто он чего-то ждёт. Я чувствую, как магия течёт сквозь меня, прячется, наблюдает… это трудно объяснить. — Она осторожно намазала булочку малиновым джемом, избегая смотреть на него. — Обычно я готова к этому, когда это происходит. Находясь дома, я стараюсь найти место, где можно спрятаться и никому не причинить вреда.

Например, на нижних уровнях Дома Селестин. В холодных, безлюдных коридорах глубоко в основании горы, где никто не мог видеть её мучений или слышать криков боли.

Там, где она не была обузой или диковинкой. Там, где её непредсказуемые вспышки можно было полностью игнорировать. Магия звёздной бури была древней. Почти легендарной. Хотя именно она дала имя их роду, никто из их кровной линии уже очень давно не обладал такой силой. Считалось, что она исчезла много лет назад, ещё до рождения её прадеда. То, что Новалис была одарена звёздной бурей, казалось немыслимым. То, что она не могла её контролировать, было проклятием.

Ашер нахмурился.

— Ты уже причиняла кому-нибудь вред?

— Кроме тебя?

Её жалкая попытка пошутить с треском провалилась.

— Это не считается. И я вовсе не об этом. — Он протянул руку и заправил прядь её волос за ухо. — Ты и сама это знаешь.

— Моему брату. Никсиану. — Новалис сглотнула ком в горле, вспоминая первый раз, когда её магия вырвалась наружу сама по себе. — Мы были в садах, собирали звёздную ягоду. Тогда мы были ещё совсем детьми. Никсиану едва исполнилось семь, а мне было двенадцать. Мы знали, что приближается летняя гроза. Гром заставлял дрожать землю. Горные вершины скрылись за стеной тёмных туч.

Ашер продолжал помешивать чай, и на его лице не было ни тени осуждения.