Она отпускает меня и снова переключает внимание на сестер. Я тихо усмехаюсь и иду за напитком для жаждущей девушки.



Мне не стоит на него смотреть.

Но черт бы меня побрал, если я могу остановиться.

Он у бара. Эти широкие плечи легко заметить. Он опирается одной рукой на стойку и разговаривает с одной из барменш. Я замечаю, что за его спиной начинает собираться небольшая толпа. Когда барменша уходит, он выпрямляется, оглядывается и замечает их.

Один из парней отделяется от остальных, пожимает ему руку, потом достает телефон из заднего кармана, и Брайс обнимает его за плечи и улыбается. Это первый снимок из доброго десятка. Хотя я вижу, как он поглядывает через плечо на стаканы, которые барменша поставила на стойку, он продолжает улыбаться для каждого фото. Будто никуда не торопится. Будто это место принадлежит ему. Будто он знает, что весь чертов зал смотрит на него.

Несколько минут назад он смотрел на меня.

Я все еще это чувствую: дрожь под кожей, искру, вспыхнувшую, когда я поймала его взгляд через танцпол. Толпа расплывалась перед глазами, тела двигались, каблуки стучали, мои сестры пели во все горло. А потом был он. Стоял у нашего стола с этим непроницаемым выражением, и его грозовые глаза не отрывались от меня.

Мне следовало отвернуться.

Господь свидетель, следовало.

Вместо этого я позволила музыке течь сквозь меня и двигалась так, будто танцевала для него. Каждый изгиб, каждый поворот, каждый взмах волос. Я ощущала его взгляд почти как прикосновение.

И на минуту притворилась, что он просто незнакомец в баре, потому что мне это нравилось. Нравилось, что меня видят. Нравилось, что такой мужчина, как он — большой, сильный, грубоватый и греховно красивый, — смотрит на меня.

Пока не перестал.

Пока не развернулся и не ушел, будто это ни черта не значило.

В следующий раз я заметила его у бара с какой-то полуголой девицей, которая почти прилипла к его боку. Она выглядела так, словно сошла прямиком с обложки журнала «Стильные ковбойши». В шортах настолько коротких, что их следовало бы запретить законом. И она трогала его.

Прижималась грудью к его руке. К его татуированной руке.

Кровь во мне закипела.

Мне не должно быть до этого дела. Я не должна это чувствовать. Но, господи, мне хотелось пересечь весь бар, схватить его за эту дурацкую кожаную цепочку на шее и оттащить от нее, пока она не устроилась слишком удобно.

Вместо этого я опрокинула еще один шот текилы.

Я бросаю взгляд на поднос в центре стола, потом беру еще один и тоже выпиваю. Так, для верности.

Жгучая волна обжигает горло и ударяет в голову — теплая и безрассудная.

— Полегче, сестренка, — бормочет рядом Харли. Она наклоняется ближе, от ее дыхания слабо пахнет лаймом. — Надеюсь, ты не думаешь, что если выпьешь еще, он станет менее привлекательным. Потому что этот хитрый план обернется против тебя.

Я стону.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Харли ухмыляется.

— О, думаю, знаю. Ты прожигаешь этого мужика взглядом с той самой секунды, как мы вошли. Черт, еще с ужина. Можешь сразу повесить на его табурет табличку «Забронировано для Чарли».

— Пожалуйста, — бормочу я, открывая бутылку воды, которую забрала у него. — Он просто чертовски надоедливый клиент.

— Угу, — тянет она. — Чертовски надоедливый клиент, который тут же побежал выполнять твой приказ.

— Он просто приносит мне напиток. Он принес напитки Кейбу и Кейсону.

Она смеется, глядя на бутылку воды у меня в руке. Смех у нее легкий и дразнящий, и я стараюсь не обращать на нее внимания.

Брайс наконец освобождается, и они с Кейбом возвращаются с нашими напитками.

— О боже! — визжит Шелби через стол, кивая на него, когда они подходят. — Кто это у нас тут? Не говорите. Это же тот самый Брайс Рейнтри, всемирно известный наездник на быках, который осчастливил своим присутствием нас, простых смертных.

Брайс закатывает глаза и ставит передо мной коктейль.

Я поднимаю на него взгляд, сдерживая улыбку.

— Кажется, так и есть.

Шелби тихо присвистывает.

— Господи, помоги нам, он горяч. — Она делает вид, что обмахивается ладонью.

— Шелби, — предупреждаю я.

— Что? Так и есть. Только не говори, что ты этого не видишь. Спроси у них, — говорит она, показывая на девушек, танцующих прямо перед нашим столом.

Та самая недоковбойша стоит в середине. Ее глаза прикованы к Брайсу.

Харли усмехается.

— О, уж они-то видят.

Я сердито смотрю на них обеих, но они уже смеются, хихикая как младшие сестры, которые раскусили меня и не боятся этим пользоваться.

Кейб, сидящий по другую сторону стола, поднимает пиво и бурчит:

— Девчонки, от вас сплошная головная боль. Не слушай их, Рай.

Шелби показывает ему язык.

— Головная боль, — повторяет он.