Бар. Толпа. Музыка. Голоса.

Есть только она.

Только Чарли.

Все причины, по которым мне не следует этого делать, — ранчо, тренировки, тот факт, что большую часть времени она меня явно терпеть не может, — вылетают у меня из головы.

Потому что сейчас все это не имеет значения.

Имеет значение только она. То, как ее тело прижимается к моему.

Ее руки скользят выше, пальцы касаются моей шеи, и я чувствую, как ее сердце бьется рядом с моим. Дыхание у меня срывается, мысли путаются.

— Брайс, — шепчет она мне в губы, — это…

— Рай. Называй меня Рай, — требую я.

Мы оба уже тяжело дышим, застряв где-то между разумом и инстинктом.

— Это плохая идея, — продолжает она.

— Еще какая, — соглашаюсь я и снова впиваюсь в ее рот.

Все сопротивление исчезает. И мое, и ее. Мы боремся за власть в этом поцелуе: сплошные сплетенные языки и прикушенные губы. Мои руки ложатся ей на талию, и она обхватывает меня ногами, когда я поднимаю ее над полом, пока наши бедра не совпадают идеально. Я чувствую ее жар, прижимаясь к ней. Мой член становится чертовски нетерпеливым, когда она начинает двигаться мне навстречу.

Я запускаю руку под подол ее платья и глажу гладкую кожу бедра. Поднимаюсь выше, пока она стонет мне в рот, подбадривая меня.

Моя ладонь задевает край шелковистой ткани, и ее голова откидывается на деревянную стену за спиной.

— Смотри на меня, — требую я, и ее глаза встречаются с моими. Желание в них точно такое же, как мое, когда я завожу палец под ткань. — Ты, блядь, вся мокрая.

— Мне не нужны твои комментарии, ковбой.

— Тогда что тебе нужно, милая?

Стон, который она издает, когда я нежно провожу по ней пальцем, — вот и весь ответ. И это единственный ответ, который мне нужен. Я осыпаю поцелуями ее горло, нахожу вход и ввожу кончик пальца внутрь.

Она ахает и дергает меня за волосы, пытаясь прижаться ближе.

И тут…

Кто-то прочищает горло.

Громко. Нарочито.

Я резко поднимаю голову, и мы оба поворачиваемся на звук.

В паре шагов от нас стоит парень, расплывшись в широкой ухмылке. Он держит пиво и выглядит куда более довольным происходящим, чем мне нравится.

— Не хочу мешать, — говорит он, дергая большим пальцем в сторону двери, к которой я ее прижал. — Но, э-э…

Я смотрю поверх ее головы на табличку на двери.

Ну конечно…

Мужской туалет. Большие жирные буквы прямо за головой Чарли.

— Да чтоб меня, — бормочу я, когда ее ноги соскальзывают с моей талии. Я отступаю на шаг, а она неловко одергивает платье. Лицо у нее темнеет от румянца.

— Я, э-э… мы… прости, — запинается она и быстро проходит мимо меня, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Да не переживайте, — окликает ее парень, посмеиваясь. — Тут такое постоянно.

Я бросаю на него такой взгляд, что его чертова ухмылка тут же исчезает, потом разворачиваюсь и иду за ней. Но она быстрая. К тому времени как я добираюсь до конца коридора, толпа уже проглотила ее.

Черт.

Я запускаю руку в волосы, пытаясь выровнять дыхание. Губы все еще покалывает, в груди такое чувство, будто я только что продержался восемь секунд на быке, и все во мне до сих пор гудит от случившегося.

Я сворачиваю к двери за баром и выхожу на улицу, в более прохладный ночной воздух, надеясь, что он поможет мне привести тело в порядок.

Не помогает.

Дощатая терраса наполовину заполнена пьяными парочками и незнакомцами, прилипшими друг к другу. Музыка льется из приоткрытой двери. А я все еще вижу ее перед собой: тот дикий всполох в глазах прямо перед тем, как я ее поцеловал, и то, как она на мгновение растаяла, а потом снова дернулась, будто оголенный провод.

Мне это не показалось.

Это было не только с моей стороны.

Я опираюсь на перила и резко выдыхаю.

Это станет проблемой.

Потому что что бы ни происходило между мной и Чарли Шторм, этого быть не должно. Я приехал сюда, чтобы привести голову в порядок, работать с ней, заниматься тренировками. А не начинать что-то, что может — и, скорее всего, обязательно — взорвется прямо у меня перед лицом.

Но правда в том, что сейчас мне на последствия, блядь, плевать.

Ни капли не волнуют.

Потому что я снова ее поцелую. И никакая логика этого не изменит.

Дверь за моей спиной распахивается, наружу снова вырывается смех. Я почти жду, что увижу ее. Что она вылетит сюда, готовая отчитать меня и врезать по яйцам, готовая поставить меня на место, как делает с первого дня.

Но она не приходит.

Наверное, сидит внутри с сестрами и притворяется, будто ничего не случилось. Притворяется, будто этот поцелуй не зажег ее изнутри так же, как меня.

Я поднимаю взгляд к звездам. Вайомингская ночь раскинулась над головой широкой и бесконечной, и я не могу сдержать хриплый смешок.

— Ну что ж, вечер явно свернул куда-то не туда, — бормочу я.