Я любил ее и до смерти этого боялся.

Но как бы сильно я ни трусил, она меня не боялась. Никогда. И именно это пугало больше всего. Она видела меня. Видела настоящего.

Отказ спать в одной постели оставался одной из последних границ между нами.

— Хорошо, — согласился я, серьезно кивнув.

Обстановка в хижине была спартанской, так что соорудить подобие парикмахерской оказалось непросто. В итоге я усаживался на полу, накинув на плечи полотенце вместо пеньюара, а Амелия стояла позади меня с машинкой в руках.

Она молча выставила нужную длину на насадке и включила прибор. Я закрыл глаза, проваливаясь в гипнотическое жужжание, пока она аккуратно вела лезвием по волосам. Ее нежные, размеренные движения, когда она после каждого прохода приглаживала голову ладонью, смахивая отрезанные пряди, действовали сильнее любого успокоительного. В этих заботливых прикосновениях интима было больше, чем в сексе.

— Ну вот и все.

Я даже не заметил, как затихла машинка. Амелия бережно сняла полотенце с моих плеч, чтобы состриженные волосы не посыпались на одежду.

— Пойдешь посмотришь в зеркало?

Я поднялся в каком-то дурмане и побрел в ванную. Неужели Амелия чувствовала себя так же, когда я усыпил ее хлороформом?

Из зеркала на меня смотрел совсем не тот человек, которым я стал. Это был мальчишка, который когда-то давно побрился наголо перед отправкой в учебку.

Я всегда хотел стать тем, кого тот юный парень боготворил бы.

Мужчиной-то я стал, вот только гордиться мне было нечем.

— Думаю, тянуть не стоит, — сказала Амелия, подходя к двери с коробками краски для волос. — Ну как я справилась?

Я сглотнул и провел ладонью по короткому ежику.

— Отлично. Спасибо.

Она снова принялась изучать инструкцию на коробке.

— Я никогда не красила волосы. Кто знает — может, мне тоже придется побриться наголо.

Я забрал у нее коробку.

— Давай я.

Каким-то чудом мы оба поместились в тесной ванной. Амелия встала перед зеркалом, а я принялся осторожно расчесывать ее волосы, начиная с кончиков и постепенно поднимаясь к корням. Она прикрыла глаза, точь-в-точь как я минуту назад, наслаждаясь трепетом этого момента.

— Как же приятно, когда кто-то другой причесывает тебе волосы, — негромко произнесла она. — У тебя хорошо получается.

Я отложил щетку на раковину и прижался губами к ее виску.

— Я всегда буду делать для тебя все, что в моих силах.

Она улыбнулась.

— Вот поэтому я и доверяю тебе свое окрашивание.

Амелия замерла, пока я смешивал краску с проявителем в маленьком флаконе из коробки. Затем я натянул латексные перчатки, которые достал из аптечки, — терпеть не мог те целлофановые пакеты, что кладут в наборы с краской.

Если выберемся из этой заварухи, надо будет вернуться сюда и пополнить запасы на случай, если хижина понадобится Коулу.

С помощью карандашей и ручек я разделил ее волосы на пряди и заколол их, чтобы работать слой за слоем. Ее аккуратный носик сморщился от едкого, резкого запаха химии. Одну за другой я распускал длинные светлые пряди и тщательно распределял по ним краску.

Когда вся голова была обработана, я собрал ее волосы в подобие пучка и закрепил сверху обычным пластиковым пакетом вместо шапочки для душа.

— Знаешь, а ведь ты явно занимаешься этим не впервые.

Я тихонько усмехнулся.

— Было дело пару раз.

— И когда же? — со смехом спросила она.

Я подмигнул ей, открывая коробку с черной краской, которую выбрал для себя:

— Секретная информация.

Свои волосы я покрасил куда быстрее, ведь мне нужно было покрыть меньше сантиметра длины. К тому времени как я убрал состриженные пряди и выкинул пустые коробки, перчатки и флаконы, пришла пора все смывать.

Я скинул одежду, а потом помог раздеться Амелии, стараясь не испачкать вещи краской.

— Что-то совместный душ с мужчиной выглядит совсем не так сексуально, как я себе представляла, — пошутила она, когда мы втиснулись в душевую кабину.

Я первым подставил голову под струю воды, быстро смывая состав. Ее брови удивленно поползли вверх.

— Ого.

— «Ого» в хорошем смысле или в плохом?

В уголках ее глаз собрались смешинки.

— Ты выглядишь совсем по-другому. Все еще похож на себя, но как-то иначе.

Я провел ладонями по ее влажным плечам и поменялся с ней местами.

— Давай я смою с тебя краску.

— Я сама могу...

— Пожалуйста, — добавил я.

Бледно-голубые глаза поднялись на меня.

— Хорошо.

Пока она стояла под каплями душа, я запустил пальцы в ее волосы, массируя кожу головы и вымывая остатки краски.

Амелия закрыла глаза и слегка подалась назад, коснувшись попой моего члена. Член стоял так, что аж, сука, болел, но я держал себя в руках.

— Как же хорошо, — пробормотала она, прижимаясь спиной к моему торсу.