Джуд притянул к себе входную дверь, запер ее на замок и отвернулся от хижины так равнодушно, словно это была самая обычная постройка.

У меня все сжалось внутри, когда я в последний раз поддалась нахлынувшим воспоминаниям. Я отвернулась и села в машину только из-за чувства вины — оно подступало к горлу каждый раз, когда я думала о том, как сильно мне хочется здесь остаться, хотя этого делать нельзя. Если не считать припасов в погребе, мы уничтожили все следы нашего пребывания.

Неужели так же все будет и после Вегаса? Жизнь просто пойдет дальше? Я снова буду преподавать? А Джуд вернется к... Ну, я не знала, к чему он вернется. В «Четыре всадника» ему дорога точно закрыта.

Мы просто разойдемся как приятели, которых свела судьба? Станет ли этот кошмар моим «интересным фактом», которым придется делиться на дурацких тренингах по тимбилдингу?

«Как-то раз меня похитили и прятали в Западной Вирджинии. Но все обошлось. Мы трахались, играли в карты и влюбились друг в друга. А потом он отвез меня в Лас-Вегас, где я выиграла до фига денег, чтобы выкупить нашу общую свободу у мафии».

Все тело онемело, а в уголках глаз закипели слезы.

Мы влюбились друг в друга.

Мне нельзя было к нему приближаться.

Мы влюбились друг в друга.

Я не должна была возвращаться в «Четыре всадника».

Мы влюбились друг в друга.

Мне следовало бежать от него.

Я не должна была ему доверять.

Мы влюбились друг в друга.

Мы влюбились друг в друга.

Мы влюбились друг в друга.

Я не должна была его любить.

Но я любила.

Я не должна была выжить.

Но мы влюбились друг в друга.

Пикап глухо зарычал. Джуд тронулся с места, увозя меня от хижины вниз по склону. Я вытерла слезы, оставляя все позади.

Безопасность. Уют. Дом.

Все должно было закончиться иначе. Мне полагалось чувствовать облегчение. Я должна была хотеть, чтобы моя жизнь вернулась на круги своя.

Но я не хотела.

Солнце еще не зашло, но уже клонилось к закату. К тому времени как мы выберемся из леса на трассу, нас укроет ночная темнота.

В начале пути мы оба молчали.

Радио включать не стали.

Тишина и тоска были нашими неизменными спутниками, пока мы ехали через Западную Вирджинию и пересекали границу Огайо. Мы остановились заправиться и сходить в туалет на заправке где-то под Дейтоном.

В этот раз я не пыталась бежать. Такая мысль даже не пришла мне в голову. И Джуд не караулил меня у дверей женского туалета как тюремщик.

Он знал, что я вернусь.

Где-то между Дейтоном и Индианаполисом мы перекусили протеиновыми батончиками вместо завтрака, продолжая ехать в полном молчании.

Когда мы проезжали Лафайетт в штате Индиана, начало рассветать. Я валилась с ног от усталости, но сон был лишь мимолетным гостем — дразнил легким касанием и тут же исчезал.

Джуд протянул руку через салон, взял мою ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Скоро все закончится.

Я не знала, имел ли он в виду ситуацию с Джоном Валентайном или нас двоих. Но его руку я не выпустила.

Я ничуть не удивилась, когда Джуд свернул на платную долгосрочную парковку возле аэропорта О’Хара. Мой голос охрип от долгого молчания, когда я спросила:

— Эту машину ты тоже взорвешь?

Он усмехнулся.

— Надеюсь, нет. Коул знает, где она стоит, если я не смогу за ней вернуться.

От мысли, что Джуд может не вернуться, к горлу подступила тошнота.

Я открыла рот, чтобы поспорить — начать придумывать какой-то другой выход, — но Джуд сжал мою ладонь.

— Не беспокойся обо мне, лисичка.

Я с трудом сглотнула.

— Проще сказать, чем сделать.

— Амелия...

Слезы покатились по щекам, и я крепче сжала его руку в ответ.

— Мне не плевать, ясно? Прости, но это так. Знаю, что не должна, но мне кажется, я...

Джуд моргнул и посмотрел на меня так, словно я была плодом его воображения. А в следующее мгновение я уже оказалась в его объятиях. Он перетянул меня к себе через сиденье и сжал так, что затрещали ребра. Баюкая мою голову в своей ладони, он прижался щекой к моему виску. Он тяжело дышал, будто я была единственным спасательным кругом, не дававшим ему пойти ко дну. Я медленно обняла его в ответ.

Он меня не поцеловал.

Он просто держал меня так, словно от этого зависела его жизнь.

— Я не хочу, чтобы ты ушел от меня так же, как ушел из армии, — я посмотрела на него. — То, что ты сделал... спас меня, спас Джоэла — это важно, — глаза снова защипало от слез. — Ты важен. Для меня.

Кадык Джуда дернулся, он сглотнул и кивнул. Он открыл рот, уголки его губ задрожали на вдохе, но он не смог вымолвить ни слова. Все, что он собирался сказать, куда-то испарилось. Он прижал меня еще ближе, уткнувшись лицом в сгиб моей шеи.

— Ты важна для меня. Очень, — слова прозвучали глухо, но смысл был предельно ясен.