— У тебя при всем желании не получилось бы плохо, — я провел большим пальцем по ее губам. — Но если ты хочешь поучиться подольше, ну, знаешь, продолжить образование, то я к твоим услугам в качестве репетитора, доктор Хоторн.

Наши губы соприкоснулись, когда она приподняла подбородок, потянувшись ко мне.

— Но тебе это не нужно. Ты идеальна. Каждая твоя частичка. Каждый вдох. Каждый звук, который слетает с этих идеальных губ. Безупречна. Внутри и снаружи.

На этот раз я поцеловал ее мягко. Нежно. Полная противоположность всему, во что я превратился за последние несколько лет.

— Если тебе нужно напоминание о том, насколько ты для меня идеальна, я с радостью готов его повторить.

Ее румянец был прекраснее любого рассвета, что я видел.

— Так что я спрошу еще раз, — сказал я, накрывая ее ладонь своей. — Тебе понравилось?

Она опустила ресницы и кивнула.

— Да. Это… Это было именно так, как я себе представляла.

— Но это то, чего ты хотела?

«Я — тот, кого ты хотела?» — этот вопрос я вслух задавать не стал. Я и так знал ответ.

К моему удивлению, Амелия подалась вперед и прижалась к моей груди. Я увлек ее за собой от стены и крепко обнял.

— Я никогда раньше не хотела секса. Никогда не… хотела кого-то так, как…

— Как что?

— Как хочу тебя, — тихо призналась она.

Я выдавил тихий смешок. Вышло сухо и фальшиво донельзя.

— Думаю, это говорит стокгольмский синдром.

Но Амелия не поддалась на провокацию. Она покачала головой.

— Ты понравился мне еще в первую нашу встречу в казино. А через несколько дней ты повел себя как рыцарь в сияющих доспехах и не дал твоему боссу подсыпать мне наркотики в выпивку. Тебе ведь наверняка из-за этого влетело.

Она была права, Валентайн рвал и метал, когда Амелия сбежала после того, как он подмешал ей дрянь в бокал, но он хотя бы не стал распускать руки, как обычно делал, когда все шло не по его плану.

— А потом был тот случай, когда ты посидел со мной пять минут на пляже, — Амелия шумно вздохнула — то ли фыркнула, то ли усмехнулась. — Я так пыталась выбросить тебя из головы. Ты мне так нравился, но постоянно портил мои планы…

Она обвела пальцем выпуклые вены, змейками сбегавшие по тыльной стороне моей ладони и предплечью.

— А теперь я люблю тебя еще сильнее, потому что поняла: ты просто пытался уберечь меня от беды.

— Это говорит хлороформ, — прошептал я.

Амелия посмотрела на меня, поймав мой взгляд.

— Я думаю, ты хороший человек, Джуд Грир.

— Только ради тебя, — пробормотал я и поцеловал ее, медленно ведя языком по линии ее губ, пока она не открылась мне.

Я придерживал ее за затылок, поглаживая большим пальцем напряженные жилки на шее, чувствуя каждое движение. Амелия обмякла в моих руках, растворяясь во мне и несмело подстраиваясь под этот танец. Мятная прохлада после чистки зубов смягчала жар нашего поцелуя.

Ее тихие стоны сводили меня с ума, как и то, как она хмурила бровки, словно изо всех сил старалась делать все правильно.

— Хватит быть отличницей, просто целуй меня, — прорычал я, снова прижимая ее к стене, подхватил под бедра и заставил обвить ими мои талии.

Она ахнула, когда я прижался к ней между ног, дразня сквозь тонкий хлопок трусиков. Слава богу, она не успела натянуть ничего, кроме футболки, в которой спала.

— Я не хочу облажаться, — призналась она так тихо, что я не сразу понял, послышалось мне это или нет.

Я замер, перехватив руку под ее задницей, чтобы придерживать ее ладонью за затылок.

— Ты не можешь облажаться. Только не со мной. Каждый твой вдох, каждый тихий звук. То, как ложатся твои руки, когда ты изучаешь мое тело… — Наши груди вздымалась, сталкиваясь при каждом тяжелом вздохе. — Ты все делаешь правильно.

Она вскинула на меня глаза.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — я запустил пальцы в ее волосы, крепко потянув за корни, и выждал, пока эти бледно-голубые глаза закатятся и закроются. — Сейчас ты здесь главная. Ты командуешь парадом. Бери все, что хочешь. Используй меня.

И тогда она потянулась ко мне, отвечая на поцелуй так же неистово, как целовал ее я. Это было сумбурно, грязно и так, блять, хорошо.

Хороший. Она назвала меня хорошим человеком.

— Вот так, — прошептал я между отчаянными поцелуями. — Не обязательно делать это идеально. Главное, чтобы тебе было хорошо.

— С тобой, — выдохнула она.

Твою мать.

Я прикусил ее нижнюю губу и…

Вдали послышались голоса.

На мгновение мне показалось, что этот звук родился у меня в голове, но глаза Амелии округлились, и она резко повернулась к двери. Сердце заколотилось в груди, словно от ударов стенобитного орудия.

Адреналин и боевая готовность взяли верх быстрее, чем успели включиться эмоции.

— Живо в подвал, — тихо, но жестко скомандовал я, опуская ее на пол, и бесшумно бросился в сторону, чтобы отодвинуть журнальный столик.