Вот и отлично. Уходи.

Джон нахмурился.

— По-моему, это лишнее, Джуд. Тебе так не кажется?

— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, сэр.

— Тут не поспоришь, — усмехнулся он, потянувшись к своему бокалу и гремя льдом. — Принеси-ка мне еще виски.

Отлично, теперь я еще и гребаный официант.

— Пожалуй, мне пора, — сказала Амелия, поправляя на голове безвкусную тиару. — Надо найти подруг, а то они уже, небось, волнуются. — Она начала сгребать свои фишки.

— Крупье, разменяй на крупные, — бросил Джон дилеру, кивнув на Амелию. Он одарил ее любезной, но насквозь фальшивой улыбкой. — Попроси обменять, он выдаст фишки крупного номинала, чтобы было удобнее переходить за другие столы или забрать деньги.

Амелия захлопала ресницами.

— Спасибо огромное, Джон. Вы так добры. — Она захихикала. — И я выиграла!

Джон снисходительно усмехнулся, будто наблюдал за котенком, бегающим за лазерной указкой.

— Обязательно приходите еще испытать удачу. — Он посмотрел на меня и кивнул. — Джуд поможет вам получить наличные.

Слава богу.

На языке босса это означало: «убери из зала всех лишних». К моему несчастью, это также означало, что ночь предстоит долгая и хреновая.

Дилер пододвинул поднос с фишками Амелии через весь стол.

— Сюда, мэм, — сказал я, положив руку на спинку ее стула и указывая в сторону кассы.

Амелия забрала свой поднос с фишками и поднялась, но бросила тоскливый взгляд на выигранную сумму.

— Может, мне сыграть еще один...

— На сегодня с тебя хватит, — тихо, чтобы слышали только мы двое, отрезал я, ведя ее через зал казино. — Сейчас ты заберешь деньги, изобразишь дикий восторг и больше никогда сюда не вернешься.

— Но...

Я забрал поднос у нее из рук, нарушив одно из незыблемых правил «Четырех всадников». К фишкам не имеет права прикасаться никто, кроме самого игрока, дилера, кассира или Джона Валентайна. Кассир вытаращил на меня глаза, когда я пропихнул поднос в лоток под бронированным оргстеклом.

— Расчет.

Я пригвоздил Амелию жестким взглядом.

— Долларов триста из этой суммы тебе понадобится, чтобы забрать машину со штрафстоянки.

У нее отвалилась челюсть.

— Вы угнали мою машину на эвакуаторе?

Кассир выставил пачку наличных и положил сверху чек. Амелия сгребла сотни и сразу попыталась засунуть их в карман платья.

— Посчитай, — оборвал я ее. Может, я и вел себя как мудак, но не хотел, чтобы ее обсчитали. Честно говоря, мне хотелось, чтобы она забрала эти десять штук, оставила своего придурка-братца дрыхнуть на штрафстоянке и убралась отсюда подобру-поздорову.

Но раз уж она притащилась сюда ради него, чутье подсказывало, что хрен она так сделает.

Я смотрел, как Амелия быстро пересчитывает купюры, проверяя, все ли на месте, а затем складывает их и прячет в карман.

— Умница.

Она подняла на меня глаза и приоткрыла рот.

Блять. И неважно, насколько приглушенным был свет, сколько дыма стояло в воздухе и как сильно я устал. Она была чертовски хороша.

Не говоря больше ни слова, я довел ее до двери и указал пальцем в конец квартала, пока к крыльцу подкатывал затонированный внедорожник.

— Штрафстоянка там.

Амелия сглотнула, кивнула и пошла по тротуару.

— И, Анджела?

Какое-то мгновение она продолжала идти, пока до нее не дошло, что я обращаюсь именно к ней.

— Да?

— Береги себя.

Она кивнула.

— И не возвращайся.

К тому времени как я добрался до своей квартиры, Корделия уже улеглась. Ее трехчасовая сигарета еще тлела в пепельнице у двери, а значит, мы разминулись совсем ненамного.

Ну и ладно. Около шести она снова выйдет покурить — как раз в то время, когда я буду уходить, чтобы замучить себя зверской тренировкой и хоть как-то разгрузить мозги.

В последнее время мы оба почти не спали.

Я отпер замок, толкнул дверь локтем и захлопнул ее носком ботинка. Сразу пошел к кухонной раковине и запястьем повернул кран с горячей водой. Кровь на костяшках пальцев уже засохла, превратившись в ржавые корки, но стоило подставить руки под струю, как вода окрасилась в багровый цвет и потекла в слив.

Смыв основную грязь, я густо намылил руки и принялся оттирать каждую складку на коже, проходясь под ногтями щеткой, которую специально держал у флакона с мылом.

Ночка выдалась паршивой. К счастью, Амелия уже давно свалила, когда началось самое интересное.

Вода шумела в раковине, я уперся предплечьями в ее край и медленно, глубоко дышал, уставившись на щетку. Но вместо жесткой щетины, вычищающей чужую кровь с моих рук, я вдруг увидел шелковистые, как кукурузные рыльца, волосы, намотанные на мой кулак, пока я...

Блять.