Дед хмыкает, но расспрашивать не лезет. За это я ему благодарен.

— Тогда поедешь на дальнюю пасеку. Там возле старого сенника хозяйство подправить надо: доски заменить, крышу у навеса закрепить, воду натаскать. Два дня управишься — хорошо.

— Управлюсь, — нисколько не сомневаюсь я.

Дед снова хмыкает, будто всё понимает, но молчит.

До пасеки добираюсь на своей тачке. Еду спецом медленно, пять по-дурацки надеясь встретить Алису. Ну, может же она куда-то пойти? Почему бы и нет?

А, вот, нет! Снова мимо. Снова я её не встречаю. Она как будто прячется от меня, сама избегает встреч. Ну и пусть! Вредная Рыжая!

На пасеке я один. И это классно. Никто не лезет, не мелькает.

Я начинаю с сенника. Срываю прогнившие доски, таскаю новые, забиваю гвозди. Работаю до боли в ладонях, до мокрой спины, до звона в ушах. Мне кажется: вот сейчас устану достаточно и перестану думать.

Не перестаю.

Каждый раз, когда достаю телефон посмотреть время, вижу пустой экран. И каждый раз злюсь сильнее. На неё. На себя. На то, что жду.

Она могла бы написать одно слово. Хотя бы «привет». Сложно, что ли?

Наверное, не сложно, если тебе не всё равно. Но ей всё равно.

Первой должна быть она. Я упрямо повторяю это, пока чиню навес. Потом повторяю, когда таскаю воду. Потом — когда сажусь перекусить.

Вечером вокруг тихо, только пчёлы гудят и где-то далеко кричит птица. В такой тишине мысли слышно особенно громко.

Я вспоминаю её лицо, взгляд. То, как она сердится и старается казаться равнодушной. Интересно, она сейчас тоже злится? Или спокойно проводит время и вообще обо мне не думает?

От последней мысли внутри неприятно скручивает. Я тут же представляю рядом с ней кого-нибудь другого и сам на себя бешусь. Какое мне дело? Мы поссорились. Она виновата. Пусть делает что хочет.

Только картинка не уходит.

На второй день я встаю ещё до рассвета и работаю так, будто от этого зависит моя жизнь. Заканчиваю крышу, укрепляю дверь, складываю доски, убираю старое сено. Дед просил помочь, а я устраиваю тут почти капитальный ремонт.

К обеду руки дрожат от усталости. Зато думать становится труднее. Почти получилось.

Почти, потому что я всё равно замечаю девушку на дороге. Издалека. Сердце сразу делает какой-то идиотский прыжок. Через секунду понимаю, что это не Алиса.

И радуюсь, и разочаровываюсь одновременно. Реально придурок.

К вечеру второго дня я заканчиваю всё, что можно закончить, и еду обратно. По дороге решаю, что дома приму душ и сразу лягу. Никаких телефонов. Никаких мыслей. Особенно об Алисе.

Дед встречает меня у ворот. Осматривает внимательно.

— Ну?

— Всё сделал. И сенник, и навес. Дверь ещё укрепил.

— Хех. А я всё ждал, что раньше времени вернёшься, — хмыкает он.

— Почему это? — смотрю исподлобья.

— Ошибся, — пожимает плечами. — Бывает. Молодец, Тёма.

От его похвалы становится чуть легче. Значит, хоть что-то я делаю правильно.

Мы идём к дому. Дед как бы между делом спрашивает:

— А вечером что делать будешь?

— Спать, — отвечаю я. — Два дня мечтаю.

— Ну, спать так спать. Не хочешь на деревенский праздник и ладно. Там всё равно народу полно будет.

Я останавливаюсь.

— Какой ещё праздник?

Дед пожимает плечами, будто речь вообще ни о чём.

— Да на площади. Музыка, ярмарка, танцы. Все придут.

— Все — это кто?

Он смотрит на меня невинно.

— Ну, молодёжь наша. Алиса, говорят, тоже будет.

Вот же дед.

Я сразу понимаю, что попался, но отступать уже поздно. Он ведь сто процентов понял, что мне интересно.

Алиса будет там. И если я не приду, рядом с ней точно кто-нибудь будет крутиться. Долговязый, блин! Да и вообще… Может, она ждёт. Хотя почему она тогда не пишет?

Блин. Я два дня убеждаю себя, что мне всё равно, и сдаюсь от одного её имени.

— Я передумал, — говорю я.

— Насчёт сна? — спокойно уточняет дед.

— Насчёт праздника.

Он кивает, пряча улыбку.

— Быстро ты.

— Просто решил проветриться. Глянуть, чё у вас тут, как праздник проходит, — хмыкаю я. — Экзотика.

— Ну-ну.

Даже мне самому это звучит жалко. Да и пофиг.

Я уже бегу в дом, на ходу стаскиваю грязную футболку и чуть не врезаюсь в косяк. В душ. Потом найти нормальную одежду. И волосы привести в порядок.

Не для Алисы, конечно. Просто на празднике будут все.

Глава 32. Подглядывающий

Приняв душ и переодевшись, я поправляю волосы и смотрю на своё отражение в зеркале.

Два дня без Рыжей. Я думал, что нормально перенёс это. Но стоило деду напомнить об Алисе, как я готов сорваться на какой-то дурацкий праздник в надежде увидеть её там.

Да и пофиг. Всё равно кроме деда никто не узнает.

Чтобы не передумать, решительно шагаю из комнаты. Быстро прощаюсь с дедом и выхожу на улицу.